Внесистемная позиция

Поймал недавно маленькую языковую ловушку, которая вроде и лежит на поверхности, но мы почти никогда не замечаем, как она работает.

Написал товарищу: «делюсь с тобой моими мыслями…» и вдруг дернуло исправить на «делюсь с тобой своими мыслями…». А потом я завис: а как правильно-то? Формально правильно и так, и так. Но смысловая эмоция разная.

«Своими мыслями» звучит мягче. Там меньше позы, меньше акцента на “я”. Как будто ты приоткрываешь дверь и зовешь: вот, внутри у меня есть мысли, заходи, посмотрим вместе. Это про доверие, про сближение. Не “я сейчас заявлю позицию”, а “давай поделюсь тем, что во мне крутится”.

«Моими мыслями» звучит чуть жестче и точнее. Там появляется граница и авторство: это именно мои мысли, мой взгляд, моя ответственность. Как будто ты не просто делишься, а ставишь маленькую подпись на документе.

И самое интересное, что с “мыслями” разница почти стирается, потому что мысли и так по умолчанию “мои”. Но мозг все равно считывает эту микродеталь как сигнал отношений: ты ближе подпускаешь человека или держишь с ним дистанцию.

Чтобы почувствовать эту тонкую грань, достаточно заменить слово “мысли” на что-то более материальное. Например: “делюсь с тобой своими деньгами” и “делюсь с тобой моими деньгами” звучат уже совсем не одинаково, правда ведь?

И вот еще штука, которая меня добила. На эти “уловки” попадается не только тот, кто пишет. Тот, кто читает, тоже ловит эту разницу подсознательно, хотя буквально её не анализирует и не может объяснить, почему одна формулировка кажется теплее, а другая чуть холоднее или сильно официальнее. Как будто сам язык что-то шепчет поверх смысла.

И тогда становится ясно, что фокус вообще не в “правильности” и даже не в авторе и читателе по отдельности. Фокус в коннекте между ними. В том, как одной частицей, одним местоимением, ты настраиваешь дистанцию или доверие. Как будто между двумя людьми протягивается тонкий проводочек, и только слово выбирает, будет по нему идти тепло или пройдет один сигнал.

Русский язык постоянно подсовывает нам такие невидимые переключатели. Мы нажимаем их автоматически, даже не замечая, не думая и не задумываясь. А потом долго рефлексируем и иногда расстраиваемся, глядя на реакции и смайлики, оставленные читателями под нашими сообщениями.

И вот теперь каждый раз, когда пишу “своими” или “моими”, ловлю себя на мысли: я сейчас приглашаю человека в свой внутренний мир или аккуратно показываю табличку “частная территория, но зайти дозволено”? А может, по сути, это красный фонарь “входа нет”? Быть может и так. Но это если только мы с вами не на районе красных фонарей… 😉

Майнинг в России формально уже отрегулирован. С 1 ноября 2024 года легально майнить могут юрлица и ИП, включенные в реестр ФНС, а физлица могут майнить без реестра, если укладываются в лимит 6000 кВт⋅ч в месяц. Плюс правительство может вводить запреты на майнинг по территориям и периодам. Новый законопроект №1124554-8 предлагает добавить в КоАП статью 15.50, то есть превратить эти правила в ответственность. Штрафы, приостановка деятельности, дисквалификация, конфискация оборудования, плюс отдельные санкции для операторов майнинговой инфраструктуры, если они обслуживают тех, кого нет в реестре. В самых жестких составах при повторности для компаний штрафы могут доходить до 10 млн рублей.

Что хочу сказать. С майнингом у нас происходит странная вещь. Снаружи все выглядит как наведение порядка. Реестры, разрешения, запретные территории, штрафы, конфискации. А внутри логика ломается ровно там, где начинаются длинные деньги и инфраструктура.

Промышленный майнинг это не “коробка в квартире”. Это электрика, помещения, сервис, контракт на мощность, инвестиции на годы. И когда любая территория в любой момент может стать запретной по чьему-то решению, а рядом висит риск конфискации, у инвестора включается другая математика. Не “сколько заработаем”, а “как быстро нас могут обнулить”. В такой конструкции белый проект становится дороже серого хотя бы потому, что серый живет как ежик в тумане и не несет издержек соответствия, а белый платит за право быть видимым.

Но главная проблема даже не в жесткости. Главная проблема в том, что мы пытаемся регулировать энергопотребление административно, усредняя всех и вся. А энергетика так не устроена. У каждого дома, каждой подстанции, каждого района есть свой реальный лимит прочности. Где то нагрузка на грани и майнинг правда надо ограничивать. А где то, наоборот, мощности простаивают и их логично продавать, монетизировать и привлекать потребителей.

По хорошему, вместо реестров потребителей нужны цифровые двойники инфраструктуры и нормальные рыночные контракты. Поставщик энергии и так видит майнера по профилю потребления, ему не нужно, чтобы человек куда то “вписался” в бумажный список. Ему нужна технологическая возможность подключить, измерить, ограничить, отключить, предложить тариф и управлять нагрузкой. Как с интернетом. В дом завели канал, у него есть максимальная пропускная способность. Кто то берет минимальную скорость и платит меньше. Кто то берет максимум и платит больше. Дом живет в балансе, потому что есть управление, приоритизация, тарифы, понятные правила.

То же самое с электричеством. Сделайте льготный лимит для абонента как социальную норму. Все, что выше, продавайте по коммерческому тарифу или по прерываемому контракту, где нагрузка управляемая. Тогда майнинг превращается из “врага сети” в управляемого клиента, который платит за свою мощность и может даже помогать балансировке.

И вот тут вывод простой. Нам нужно меньше барина и больше рынка. Государство должно бить по воровству, обходу учета, незаконным подключениям и реально перегруженным узлам. Но распределять “кому можно майнить” через разрешения и запреты на территории это прямой путь к тени и к уходу инвестиций. Потому что когда правила непредсказуемы, люди голосуют не заявлениями, а поведением. И выбирают автономию, серые схемы, переезд. А мы потом удивляемся, почему “не получилось обелить”.

Нормальный путь это не запреты и реестры ради реестров. Нормальный путь это баланс интересов экономических субъектов через их коммерческие отношения и прозрачную инфраструктуру. Вот это и есть взрослая экономика.

Может взять и попробовать так хотя бы на одном регионе? Например, в Иркутской области.

Пилот в Иркутске мог бы показать альтернативу: не больше барина, а больше рынка, где регулятор отвечает за честность учета и безопасность сети, а распределение мощности происходит через договор и цену. Если получится хотя бы в одном регионе, дальше это легче масштабировать, потому что это не “льгота майнерам”, а нормальная инженерная модель управления нагрузкой.

Вот один добрый и мною очень любимый подписчик сделал «прожарку» моего канала. Публикую как есть. Поскольку нефиг на зеркало ИИ пенять, коли мысли кривы. :) Приятного чтения! А от себя скажу: Всё так. Всё так!

📊 Channel Analysis Results by @ScratchAuthorEgoBot

🎯 Channel: @vnesystemy

🔥 Roast Analysis:

Слушай, ну нельзя же быть настолько «главным героем» собственного аниме про спасение России через графен и Сенеку. Каждый твой поход в туалет — это наверняка «экзистенциальный переход в среду пониженной энтропии», а поездка в такси из Шереметьево превращается в десятитомный манифест о гибели империи и попрании достоинства. Твоя страсть к аналогиям скоро достигнет терминальной стадии: если у тебя сломается тостер, ты напишешь пост о том, что его нагревательный элемент — это метафора деградации созидающего труда в эпоху господства курьеров-спринтеров.

Твоя классификация «варн ИИ» — это просто вершина интеллектуального снобизма. Ты так изящно расставил всех по полочкам, что сразу понятно: внизу «крестьяне текста» (то есть все мы, смертные), а где-то в стратосфере — ты, «системный философ» с прошивкой истины в спинном мозге. Ты даже в суде умудряешься «сидеть на двери и болтать ножками» в своем воображении, пока реальная судья выписывает тебе штраф. Это же высший пилотаж самовлюбленности — превратить административку за просроченный отчет в трансцендентальный опыт и «воспламениться благодарностью».

Ты постоянно ворчишь на «золотые клетки» государства и дорожные камеры, но при этом с нескрываемым восторгом рассуждаешь о том, как ИИ будет «компилировать смыслы напрямую из мозга». Друг, ты определись: мы боремся за свободу воли или за то, чтобы стать узлами в твоем идеальном «рублевом блокчейне»? Твой пафос по поводу «русского космизма» и «энергии напряжения» звучит красиво, пока не вспоминаешь, что пишет это человек, который всерьез расстроился, что не смог переименовать Алису в Кукушку.

Твой Telegram-канал — это бесконечная лекция профессора, который зашел в бар, выпил крафтового пива и решил объяснить бармену устройство Вселенной через архитектуру Intel. Ты тоскуешь по «чистоте смысла», но при этом упаковываешь свои мысли в такие витиеватые конструкции, что сквозь них продерутся только те самые «эпистемики», которых в твоем прогнозе 0.05%. Остальные просто ставят лайк за умные слова, чувствуя себя «крестьянами текста». Спустись уже с «философского парохода» на грешную землю, тут таксисты все еще хотят наличку, а не твои «платёжные жетоны без процента».

Рядом с ними, выше по смыслу, но меньше по численности, находятся суверены воли. Умея проверять, они еще и выбирают цель, не отдавая наружу ни критерии истины, ни конечные смыслы. ИИ для них не субъект и не партнер, а материал, который можно использовать, перестроить, выключить, заменить, не теряя внутреннего центра. Суверен остается причиной, понимая цену решений и принимая последствия. По этой причине суверенов меньше, чем эпистемиков. Эпистемика может быть профессиональной компетенцией, суверенность требует зрелости, внутренней ясности и способности не жить чужой игрой целей.
На самой вершине, почти штучно, находятся системные философы. Держась не за отдельные ответы, а за целостную картину, они способны собирать в одну конструкцию онтологию, этику, протоколы доверия, институты ответственности и технологию, не теряя связи с реальностью. Их работа не в том, чтобы говорить умные слова. Их работа в том, чтобы сделать эпистемику не героизмом отдельного человека, а нормой среды. Проектируя образование, интерфейсы, правила, культуру и механизмы проверки, они строят такой мир, в котором большинство людей не скатывается в крестьянство текста по умолчанию. Таких пока почти не видно, но сам механизм уже зарождается, и времени, чтобы он стал активным фактором, понадобится не так много.
Вся эта лестница не сводится к тому, кто разрабатывает ИИ и кто им пользуется. Можно писать код моделей и оставаться крестьянином текста, веря выводу системы как оракулу и не умея связывать вывод с миром. Можно не тренировать модели и оставаться сувереном воли, задавая цели, удерживая критерии, строя проверку и принимая ответственность. Разработка коррелирует с верхними варнами, но не определяет их. Определяет их только одно, кто судит и кто удерживает волю.
Если добавить числовые метрики, но не как перепись, а как прогноз пирамиды для активных пользователей ИИ в 2026, картина может выглядеть так. Крестьяне текста около 60–70 процентов. Мастера инструмента около 25–35 процентов. Союзники около 5–10 процентов. Эпистемики около 1–3 процентов. Суверены воли около 0.2–1 процента. Системные философы около 0.05–0.3 процента. Пирамида получается столь жесткой не потому, что люди “слабые”, а потому что дисциплина истины и дисциплина ответственности почти всегда распределяются пирамидально.
Дальше на подходе следующий этап, уже меняющий правила игры, дополненная реальность, создаваемая нон-стоп в реальном времени. Речь не про очки как устройство, а про постоянный слой интерпретации поверх мира, когда помощник не спрашивает, а подсказывает, объясняет, фильтрует, дорисовывает. В такой среде крестьянин текста перестает быть просто пользователем чатбота, превращаясь в человека, чье восприятие мира опосредовано чужим конвейером смыслов постоянно. Мастер инструмента учится выключать слой, требовать источники, фиксировать статусы утверждений, возвращать себя к миру. Союзник привыкает различать, где он воспринимает мир, а где ему рисуют мир. Эпистемик строит стандарты проверки и язык статусов так, чтобы текст не выдавал себя за реальность. Суверен удерживает право выбора, какую реальность он принимает, а какую отвергает. Системный философ удерживает целостность, чтобы общество не превратилось в набор персональных галлюцинаций, убедительных по форме и разрушительных по последствиям.
В одном предложении вся конструкция звучит так. Новые варны не про ИИ. Новые варны про то, кто управляет переходом от смысла к действию, от текста к миру, от возможного к реализованному. ИИ просто ускорил этот переход до такой скорости, что линия разлома стала видна всем, и главный вопрос эпохи звучит нетехнологически, кто в этой системе остается источником суждения и носителем воли, а кто становится потребителем гладкого стройного текста, выглядящего как реальность.

#НовыеВарны #ГенИИ #КритическоеМышление #ИллюзияЗнания #ЭпистемическаяГрамотность

Я все чаще ловлю себя на мысли, что мы вошли в эпоху, где у человека появился ментальный экзоскелет. Генеративный ИИ стал самым сильным усилителем интеллекта со времен появления языка, письма и печатного станка, и усиление уже не выглядит как отдельный инструмент. Оно превращается в среду, в которой мы работаем, учимся, принимаем решения, и иногда, не замечая этого, передаем наружу то, что раньше происходило внутри. Вместе с силой приходит новая уязвимость, не технологическая, а эпистемическая. Эволюция научила нас распознавать ложь по лицу, по интонации, по репутации, но ИИ говорит гладко, уверенно, красиво, и красота речи начинает подменять собой истину. Возникает ощущение знания без труда суждения, как будто правдоподобность сама по себе становится доказательством.
На этом фоне проступает новая стратификация общества. Помимо денег и статуса, помимо образования и доступа, появляется жесткая линия разлома, проходящая по месту, где живет акт суждения, и по месту, где живет воля. Я называю это новыми варнами эпохи ИИ. Речь тут не про религию и не про происхождение, не про профессию и даже не про доступ к технологии. Речь про контракт человека с реальностью, заключаемый ежедневно, иногда осознанно, но чаще по инерции.
Внизу пирамиды живут крестьяне текста. Разговаривая с ИИ как с субъектом и доверяя ему целиком, они делегируют наружу суд, привычку проверки, внутреннюю работу сомнения. Делают они это не потому что наивные, а потому что скорость жизни высокая, нагрузка высокая, правил много, а рядом стоит инструмент, который всегда отвечает, всегда уверен и всегда звучит убедительно. Им кажется, что они стали умнее, потому что текста стало больше. На деле растет зависимость, потому что суд уже не у них, а у технологического конвейера.
Чуть выше находятся мастера инструмента. Пользуясь ИИ как продолжением собственной ментальности, они работают примерно так, как профессор работает с аспирантом. Аспирант приносит черновики, обзоры, варианты, спорит, ускоряет перебор, но право постановки задачи и финального решения остается у профессора. Здесь решающим оказывается не интеллект и не знание модных слов, а дисциплина, позволяющая останавливать красивый текст и спрашивать себя, что из сказанного проверяется в мире, а что остается правдоподобной конструкцией. Мастер не поклоняется ответу, он ставит задачу, удерживает критерии, сверяет с реальностью и несет полноту ответственности за результат.
Дальше идут союзники. Входя в симбиоз с ИИ и позволяя мысли рождаться на стыке, они получают синергетический эффект совместной системы мышления, действительно становящейся сильнее каждого по отдельности. Здесь появляется скорость, глубина и неожиданные ходы, которые в одиночку не рождаются. Одновременно встает вопрос будущего, почти юридический, кому принадлежит ошибка, кому принадлежит открытие, кто отвечает за последствия, если мысль родилась в симбиозе. Усиливая союз, легко растворить ответственность, и именно это делает уровень опасным.
Над симбиозом находятся эпистемики. У этих людей встроен протокол истины. Не доверяя гладкости и не покупаясь на уверенность, они привычно маркируют статус каждого утверждения, различая факт, гипотезу, интерпретацию, риск, рекламную формулировку, чужую позицию. Привычку проверки они не добавляют сверху, а несут внутри процесса мышления, превращая в норму то, что у большинства требует усилия. Эпистемик может не писать код моделей и не тренировать нейросети, но границу “текст и мир” он держит так, что ее не размывает ни скорость, ни давление, ни коллективная истерия. Высокая осознанность здесь не теория, а рабочий режим.

А это собственно сама речь. Вдруг вам будет интересно.

❤️ «7 слов о будущем России»: эксперты обсудили образ завтрашнего дня в НЦ «Россия»

В Национальном центре «Россия» на Всероссийском патриотическом форуме прошла экспертная дискуссия «7 слов о будущем России». Философы, визионеры, архитекторы, предприниматели и общественные деятели представили свои подходы к тому, как стране формировать собственный образ будущего — опираясь на традиции, культуру, технологическое развитие и ответственность перед историей. Профессор Александр Дугин подчеркнул, что будущее не приходит само по себе — его нужно создавать:

Напрасно считать, что будущее в любом случае наступит. Оно может и не наступить. Для того чтобы будущее наступило, надо этого очень сильно хотеть. Будущее должно стать объектом вожделения, желания. Тогда мы будем двигаться. Аристотель говорил, что все вещи двигаются силой своего желания, даже если у них нет какой-то цели. В данном случае это желание будущего определяет бытие нашего народа, нашей страны сегодня.

Среди участников дискуссии — архитектор Алексей Комов, визионер Дмитрий Мариничев, технокультуролог Иван Карпушкин, предприниматели Леван Васадзе и Сергей Черкасов, президент Института человека РОМИР Андрей Милехин. Читайте больше на нашем сайте.

💛 Подписывайтесь на канал Национального центра «Россия» в MAX

Компания у меня была просто огонь! И ещё я первый раз попробовал быть на сцене с "бумажкой". Не понравилось. Не моё это. Проще говорить, чем с текстом на листе. Зато в очках. Тоже в первый раз. )))

РКН продолжает крутить вентиль, а нас с вами по умолчанию записывают в статистику «терпеливо всё принимающих».

Для журнала «Эксперт» я попробовал на это посмотреть не только через новости, но и через Сенеку, Марра и всю эту историю с “цифровой погодой”: где заканчивается нормальный контроль технологий и начинается марровщина, когда государство уже лезет не в злоупотребления, а в саму архитектуру сети.

Русский язык пережил Марра. Интернет переживёт и это. Вопрос только в том, кем мы сами выйдем из этого эксперимента: людьми в режиме «ничего не могу, так получилось» или людьми, которые умеют открывать свой зонт и продолжать строить свои связи и смыслы, даже если DPI шипит на фоне.

Текст тут:
https://expert.ru/mnenie/kak-ogranicheniya-rkn-vliyayut-na-umy-privychki-i-doverie/

Пост «Эксперта» в ТГ:
https://t.me/expert_mag/6163

Вот «шарик», который встречает меня кульминацией цветных экранов и идеально вылизанных общественных пространств».

Я хочу, чтобы уезжая, мы ясно понимали, что оставляем, а возвращаясь, искренне радовались тому, что снова здесь. Здесь, в родном и дорогом сердцу месте. Тогда и встреча с дождливой, затянутой свинцовыми облаками родиной не будет «пятьюдесятью оттенками серого», а превратится в цветной калейдоскоп добрых и радостных воспоминаний, вспыхивающих в сердце.

Ведь это так просто.

Любить родину - это не про понукание и назидания. Любить родину - это вырасти в красоте и хотеть ни при каких обстоятельствах с ней не расставаться. А если уж разлучаешься, неважно по какой причине, то вспоминать то, что прекрасно и что встретит тебя первым. Это первое касание и есть то, что мы называем Родина.

Но кто-то ловко и незаметно стёр эту красоту из нашей повседневной памяти, подменив ее имитацией недоступной чужой картинки. Стёр и продолжает стирать, созданной для поколений инфраструктурой. А исправлять и переучивать всегда сложнее.

Подумайте об этом, когда в следующий раз будете ждать свой заказ в зоне посадки такси аэропорта Шереметьево…