Поэт, Заслуженный деятель искусств России, Член Совета при Президенте Российской Федерации по реализации государственной политики в сфере поддержки русского языка и языков народов Российской Федерации:
«Без особой оптики заметно, что демонические силы повесили над людьми и народами ночную занавеску разъединения. А Россия отвечает на эту беспросветную ночь Днём Народного Единства! С Праздником! Когда мы едины, мы непобедимы!»
Мы открываем новую серию книг «Библиотека солдата СВО»! Эта линия - совместная работа творческого бюро ЛИТМАС (Литературные Мастерские Маленко-Антипов-Сорокин) и Российского Союза Писателей под руководством Дмитрия Кравчука. Вот первые плоды нашего труда. Эти небольшие по размеру карманные книжки прежде всего предназначены нашим светоносным воинам! С Богом!
Утром приходит письмо из Китая: «Мы выбрали 33 цитаты из Ваших стихотворений. Они будут украшать «Парк стрел.» Почему именно эти цитаты? Отчего именно этот парк в такой то провинции? И ведь не написали из Торжка или Ростова-на -Дону? А вот и выбранные «китайскими садоводами» строчки:
Море обулось в новые корабли…
Мы были летним воском, а теперь Грибницей свечек встали у иконы
Иоганн Себастьян Снег, Ты на Землю? Так Бог с ней.
Любовь всегда впроброс, Как волк на птичьем рынке.
Я глажу поверхность осени, Как будто винтовку Мосина.
Есть время между волком и цветком, Готовым на рассвете распуститься…
Чай наш крепко заварен. Вечен звёзд хоровод - Пушкин, Толстой, Гагарин Двинули время вперед.
Люди друг другу даны на прощание.
Но Родина не там, где меньше больно, А там где что-то главное болит.
Августейшие осы Отпевают июль.
А на поэтах загорались шапки От помыслов в горячих головах.
Зеркало, покажи мне мою молодую маму, В тот день, когда она придумала мне глаза
Руки - это крылья человека.
А у чайника кровь из носика.
На лопатках верблюда Напиши мне про чудо, И с востока письмо приплывёт
Поэтов любить, будто кошек пасти…
В октябре в Эрмитаже Опадает листва с пейзажей, И матросы шагают по мокрым коврам…
Мы к запястьям берёз прислоняли надрезы ртов…
Люди такие недолгие... Все - огоньки на ножках.
Пёс по кличке Поэт беззаветно служил языку…
Я прошу об одном всего лишь, Признавая свою вину: То, что можно сделать сегодня, Не откладывай на весну!
Скоро снова будет 41-й и 45-й. Я учусь у моря готовиться к рукопашной.
Пришли мне селфи своей души. Буду носить в левом кармане.
Я клянусь, что свобода – Это синоним моря.
Ругать Отчизну за нерайский облик, Как стричь по моде старенькую мать.
Любовь сыра. Она - глазунья. И смотрят внутрь её глаза.
И кто мы, кто? Бесплотные пылинки В бронежилетах хрупких белых тел.
Сберегу для начала такую фразу: " Небо начинается сразу".
Снеговики болеют ОРВи. Замерз корабль пьяный на причале. А мы все спим и учимся любви, Которой на яву не замечали.
Скоро у земли замена масла.
Ведь Россия-то замужем за солдатом, А солдат всегда там, где близко Бог.
Уши клёнов, поминутно краснеют осенью от стыда
Однажды возле Царь-пушки Встретились Царь и Пушкин.
О Боге истово крича, разбили лампу Ильича. Свет вытек, И свеча Из парафина моргала над инструкцией Минфина.
Все жили в кайф С тех пор, как свет погас. Старательно крестились напоказ, Но женщины и чуткие мужчины В домах ловили запах мертвечины.
Готовя куар-код для русских лбов, И всех подряд кидая в одиночки, Свобода воле отбивала почки. Секс наложил цензуру на любовь.
Великая святая на Таганке Лежала, как икона в центробанке, И нефтяного барреля цена Была важнее и слаще, чем весна.
Несметные дары сулила смета, Бродила смерть, что ледяной жираф. Одумались в тридцатом с конца света, Зубами гроб пластмассовый порвав.
Просолена слезами, Как селедка Душа страны, молчащей до сих пор. Со Спасской башней чаще все высотка О Сталине заводит разговор.
Дал глобализм у русских течь, Спаси всех нас, Родная речь! Не тронь лабораторная хвороба! И защити курчатовская бомба!
Ты где, любовь? Ау! Ты где весна? У нас есть рестораны и казна! Есть множество фигур из поролона, Победы знамя, Троицы икона, Но сквозь туманы вечность не видна.
Человек рождается в рубашке С новым колокольчиком в кармашке. Язычок целует медный свод, Голове покоя на даёт. Мама, отпусти гулять подольше, Пусть небес касаются подошвы, Я вчера сумел сказать «агу», А в любви признаться не могу. Много в жизни родинок и кочек, Только бы не выпал колокольчик! Сокровенный выскользнет, боюсь, Если за деньгами наклонюсь. «Динь-динь-динь», - таков пароль для входа, Он светлей и выше, чем свобода. В каждом птичка вечности гостит, Да не всех, смешная, угостит. Никого дорога не минует. Мамин зяблик в Индии зимует. В Суздале ты чувствуешь его. Где тебя отрезали от мамы, Там секрет любви последний самый. Он привет от неба самого.
Поэтов любить, будто кошек пасти, Поэтому, милая, ты не грусти! На слёзных озёрах все время курортный сезон. Пусть ездят стихи о весне по ушам, Зато не достанутся платья мышам, Хотя и в музеях висеть под стеклом - не резон. Но, все же, беги, Беатриче, беги! Здесь сахарный слог, Как стекло в сапоги, Пусть ножницы солнца причёску изменят твою! Не верь в полуночный туман на лугах, Не будь револьвером на длинных ногах, А будь над бессмертными строчками буковкой «Ю».
Так плачами платят, Так Пушкиным лечат бронхит, Так время чернилами мажут, Когда барахлит. Так змей берегут за таинственный яд, И вдруг за словами Поступки стоят, И это любовь, Ангел мой, А не сердце болит.
Дожди осенние - каторжане. Идут в Сибири, идут в Рязани. Их кормят женщины хлебом мокрым, Их бьют прикладами крыши-вохры. Им вдоль дороги сигналят козы, К ним полуголые льнут берёзы. Они же в отсвете золоченом Все октября ждут, как Пугачева, Чтоб оттолкнуть под его началом Махину чёрную от причала, Чтобы направить её невольно На юго-запад, где слишком больно, Где плачет Родина у иконы, Где все курганы, да терриконы. Чтоб там свинцовыми стать и злыми, Как и положено в Третьем Риме. Чтоб смерть свою разделить с врагами, А после русскими стать снегами.
В октябре в Эрмитаже Опадает листва с пейзажей, И матросы шагают по мокрым коврам, Как чёрные буквы из телеграмм. Сергей Эйзенштейн снял это все правдивей, Чем было на самом деле, Наколку «Авроры» набив у Невы на теле. Но она теперь стесняется ее показать. Считает, что молодость - это плохо. Горький не писал «Мать», Не было «Двенадцати» Блока, Великого сериала «Рождённая революцией». И песни Пахмутовой «Ленин такой молодой». Была только мальчишеская поллюция, А дальше все смыло святой водой. Но не врет же ветер, высвобождая розы из целлофана? «Вы, - кричит, - для меня товарищи, а не какие-то господа! Сегодня может быть поздно, а вчера было рано!» Уши клёнов, поминутно краснеют осенью от стыда. Ветер истории - сила такого замеса, Она даже небо стирает до чёрных дыр. В Россию приедет американец. Он завтра напишет пьесу. «СВО, которая потрясла мир.» 21.10.24
Священник-ветер служит в мире требы. Сдувает пятна с живота Земли. Луна - медаль «За Оборону неба". Все небо ночью в золотой пыли. Свисает время молоком из крынки, Церковный заполняет наш предел. И кто мы, кто? Бесплотные пылинки В бронежилетах хрупких белых тел. Сплетясь в узор, построившись поэмой И завтра, поднимаясь над водой, Мы станем общей солнечной системой - Непостижимой вечной и живой. ВМ
