С онемевшею азбукой
Несогласные буквы,
Мы у неба за пазухой
Семенами набухли.

В желтом платье из донника,
Обливаясь вином,
Високосным садовником
Жизнь стоит под окном.

Фотографии в сепии.
В рыжем озере ялик. 
И теперь мы нелепее
Опадающих яблок.

Все губами, как маками,
Прислонялись к живым.
Нас карнизы оплакали
Молоком дождевым.

Ещё зелень дубрав густа,
И, обнявшись в ночи,
Мы на празднике августа
Листопадом горчим.

Лодок вёсельных выдача
Прекратилась навек.
И БорисЛеонидыча
Развернулся ковчег.

Только двинулся к трапу я,
Как послышался звук:
Сосны днище царапали
Вечной зеленью рук.

Дом понёсся над кронами,
Мне желая добра,
Будто скрипку огромную
Бог в лесу подобрал...

А над утренним Велижем
Пряный запах костра.
Разогнали стрижей уже
Голубые ветра. 

В нас поэзия врезалась,
Как в стекло — белый зверь.
Отрицательным резусом
Кровоточит теперь.

И за дачными склепами,
Будто стайка опят,
Все стоим мы нелепые,
Своё время лепя.

Высекаем пророчества,
Раздаем бересту,
Присягнув одиночеству
На Успенском посту.

И под песню володину
(Разгадай нас, поди!)
В удивлённую Родину
Мы как в воду глядим.

Нам бы петь колыбельные
И любить напоказ,
Фонари корабельные
Голосуют за нас!

И луна здесь растущая,
И озера под ней...
Но есть что-то зовущее
Все сильней,
все сильней.