Ярко-серые
волки
вместо рыжих
библейских коров.
Улыбнулся
со встречной футболки
Серёжа Бодров.
И ещё пролетело
сто лет,
И ни книг,
ни снежинок,
ни клятв.
Ни Гомер неизвестен,
Ни Плятт.

Я на пальце пластинку
с Вертинским кручу в тишине.
Пусть с цикадами нежными память звучит наравне.
Поменяли индейцы
стихи на стекляшки в сети.
И с волками по-волчьи
нам выть теперь,
как ни крути.

Да, коровка?
Я прав?
Чтоб тебя не отдали под нож,
Ты последнее слово из сердца достань да положь,
Ибо небо протёрто до дырок
и нитка тонка,
Ибо здесь объявили войну твоему ДНК.

Хлеб последнего слова… Есенина в нем помяни!
Ярко-серые волки.
Его окружили они.
И развязка вот-вот
расплетет чемоданный шнурок:
«Получите, Сергей, номерок…»

Говорящих коров
На руках переносит пастух
Через призрачный ров
И читает им Библию вслух.
3.8.25