Среди скошенных трав,
среди бешеных пуль
Лапать желтое солнце
привык
Долгожитель июль -
Тридцати
однодневный
старик.

Этой жизни земной
ты понравился,
жаркий, зело!
И в ответ
пригласил ее тут же, смущенный, большой,
Заниматься любовью в подсолнухах,
осам назло,
Будто «Тихого дона»
герой
с перебитой
ногой и душой.

Родниковая кровь
и куриного солнца помёт,
Это гром
или русские боги
со злом не в ладах?
Ведь никто не поймёт,
никогда и никто не поймёт,
Что обычно творится с Россией
в двадцатых годах.

Я бы Родине раненый бок,
как собака лизал.
Медсестра,
не целуйся с побритым, а спирт приготовь.
…Ведь хотел про июль,
как закрыл ему август глаза,
А чернила
опять протекли
про судьбу и любовь.

Мы пойдём к алтарю,
мы оденемся в клейкий самшит,
Будут птицы
над нами беречь
златоогненный тюль.
В шрамах Дон,
он зашит, перешит и признаться спешит,
Что женат
на России,
как будто
на солнце июль.

Вот и ливень до нас снизошёл.
Он раздет и разут.
Его детские слюни размазал июль по избе.
Привередливый конь
Жадно пьёт на починке мазут,
Чтобы дальше нести нашу
вешнюю жизнь на себе.