Меня всегда привлекала смерть. Смерть - как торжество. Я стремился к последнему празднику, в основе которого пренебрежение ко всему, за что цепляются люди: семья, работа, карьера. Но теперь мой внешний протест стал внутренним.
Слова мне отвратительны, я мечтаю о республике тишины.
Начну с того, что уберу алкоголь на год. Для начала так.
Меня уже не привлекает похмельный бунт и неуемная трепетность. Мне нужна свежесть и непримиримость. Я мечтаю быть дальше и постусторонней. Я желаю победы, а не самодовольной гибели.
Все, что я хотел разрушить вокруг себя и в самом себе - разрушил. Пора строить новое.
Маленькие дикобразы с человеческими лицами прилетели из космоса. Благоприятное место для жизни - моя залупа. Теперь это их дом. Точнее утретра. Еще точнее уретра.
-У, редко, чтобы уретра была в моде у инопланетных дикобразов
Ничего не поделаешь. Сдаю в аренду уретру дикобразам. Смерть в кредит, а залупа на сдачу. Не в том смысле, что я покупал сникерс и возник диалог:
-Залупу на сдачу надо?
-Дайте две!
Голландский штурвал какой-то. А меня от моря всегда охраняли муравьи в левом легком. Поедают меня муравьи ежедневно, но сейчас спят.
"Дикобразы в залупе" - такое название
Нет, "дикобразы в уретре"
или "у, ретро дикобразы"
Поселились дикобразы в уретре и решили открыть там магазин конфет. Мое мнение их не волнуют. Продают конфеты "Рачки", вертят мое мнение на хуе. Каждое утро у меня шоколадные поллюции.
Радоваться?
меняю простыни каждое утро перед работой и нет во мне радости а только муравьи в легком и инопланетные дикобразы в уретре
А недавно, а недавно! Отдышка
В глазах моих поселились существа без имени и пространства. Странные существа, они лишили меня возможности отличать предметы друг от друга. Для меня теперь все одно. Как мне понять, что эта тарелка не хмурое лицо прохожего? Да и хмурое лицо прохожего ни чуть не отличается от солнечных бликов. Все смешалось в единый аквамариновый ком. И само понятие "ком" для меня уже мало что значит. И ведь сначала я не замечал изменений. Вот история.
Сижу на работе, а коллеги хвастаются перед друг другом:
-У меня квартира 30 квадратов, - говорит парень с большими зубами и раздраженным затылком
-А у меня 45 квадратов, - перебивает его девушка как будто двулобая
-А у меня 60 квадратов, - скучно вставляет свое слово мужик с грязным ногтем и широкой ноздрей
А я был одинок в своем опыте. Я никогда не измерял все квадратах, но измерял в треугольниках. И жилось мне всегда приятно и равнобедренно. Но поселились в моих глазах существа без имени и пространства. Нет у меня теперь более ни треугольников, ни тем более квадратов. Одни подвижные тени и бесшумные всплески волн.
И не спасали меня зелья, сваренные по древним рецептам моего рода. Ни кутикулы енотов, ни анусы муравьедов - ничего не могло мне помочь. Остался я почти одинок, но только существа без имени и пространства в глазах, маленькие дикобразы с человеческими лицами в уретре, да муравьи в легком.
Но прошла страстная пятница, и в позвоночнике моем стали откладывать яйца жуки-прокрастинаторы. И откладывали яйца в самый последний момент. Лопались яйца и появлялись жучки-прокрастинатики. И тяжела стала моя походка по беспредметному миру. Двигался я на ощупь в ожидании удара в нос.
Скучно стало маленьким дикобразам в уретре, подали они сигнал сурикатам сионистам, давно покинувшим эту планету. Заинтересовал сурикатов сионистов мой пуп! Обратили внимание они на него свои зеньки-пуговки черные. Обратили внимание на мой беленький пуп зеньки. Отправили развед отряд сурикатов сионистов в мой пуп. Прилетели и сразу мне выдали: "шалом-шаббат мой бхат вам гхат". В моем языке не успели поселиться странные существа, поэтому я им высказал все, что о них думал Василий Розанов и Достоевский.
Но зачем я им это все высказываю? Меня всегда интересовала некромантия. Я смотрел видеоролики, книжки читал и научился.
воскресил Достоевского
-Жиды, жидочки, жидовочки...И евреееееииии! Жидята..., - шептал Достоевский, сокрушаясь, конфузясь и ломая руки всем вокруг.
Воскресил я Розанова
-Еврей всегда талант, но не гений! - злобно говорил Розанов, подкуривая сигаретку.
Испужались сурикаты сионисты, сели в свой звездолет и умчались на планету Нибиру. Твари.
Не заметил я, как в голове моей поселился испуг. И не осталось от меня ничего, кроме текста.
Я объявляю войну предметам. Ваши занавески, стулья, ложки и книжные полки - мои враги. Они пьют вас, а вы защищаете их и приумножаете. Взорвите предметы к хуям, бросьте в костер. Порубите шкаф и стол на куски большим топором, станцуйте на деревянных костях.
И днем и ночью кот ученый И леший и медведосвин Приносят яблок мне моченых Приносят сыр и разных вин Мне Йог-Сотот диктует песни О темноте, где прячут души О русском Крыме и хохлах, Коллекционирующих уши Трех поросят и даже волка Который в цирке никогда Рифмуют кости Святополка Воспринимаются как дар Заветы вьюги и печали Над колыбелью пустоты Мы по мирам другим скучали Скучал и гений простоты Как снег ложилось мягко слово На перекрестки бледных губ И было так и будет снова Аптека. Озеро. И труп.
Встречайте полночь револьвером И чахлой оргией свечей Когда вода мурлычет верой А шепот крови горячей Когда луны худое вымя Пьют губы темной бузины Русалки песни полоскают На позвоночнике весны Змеится дым из под кровати Гуляют сны по зеркалам Слепые ходят по карнизам Горланят песни куполам Напополам мир разделен Хвостом смеющейся кометы И где-то между тьмой и светом Анубис смертью умилен Ночные гости бредят страхом Чуть что – хватаются за нож И заслоняет лица мраком По простыням ---- проходит ---- дрожь
ночь изувеченный солдат за ним тихонько алый сад плетется по небу белому как снег прекрасный а мне уже не спится и неймется я мучался не спал но не напрасно ко мне под одеяло ночь ползет
28 ноября 1994 года в Твери был отпечатан 1-ый номер газеты "Лимонка", оставившей осклочные раны красоты на сердцах молодых и прекрасно злых Людей( с большой буквы). Это важное (контр)культурное событие для России.
мотыльки научились говорить и рассказали мне, что огонь и сперма одинаково заманчивы. каждую ночь я вижу сны, как сперматозоиды откровенничают у огня
первый сперматозоид: я мечтаю стать конструктором красного цвета
второй сперматозоид: я мечтаю гадать на таро
третий сперматозоид: я мечтаю снимать хорроры
огонь отвечает: я мечтаю, чтоб подо мной, как шконка, тряслась реп-игра
все дружно смеются и плачут и непонятно, смех от слез или слезы от смеха но все дружно смеются и плачут. и я каждую ночь вижу одно и то же каждую ночь я смеюсь и плачу и не понимаю, смех мой происходит от слез или слезы от смеха, но смеюсь и плачу как мотыльки прекрасные мотыльки которые научились говорить и теперь все дружно смеются и плачут
Я взял Казань цветущим летом Сухим напевом винограда И словом приручил комету Твои глаза – моя награда Но переносица печали Всё пузырится кровью слога По смерти больше не скучаю Стихи – лишь поиски предлога Одни утробы и сугробы Мне всё мерещатся ночами А утром вспоминаю молча Как пожимаешь ты плечами Как нам с тобою не до шуток Когда кругом враги Кубани Из переполненных маршруток Нас грязными руками манят Мы дали клятву спелой вишне Мы спиртом разбавляли слезы И белой кровью орхидеи Крестили тающие розы
Пьяный Гоголь уснул в сугробе Он ходил мне за апельсином Но решил похмелиться водкой Обнимая рукой осину Теперь Гоголь замерзнет насмерть Мой красивый Гоголь умрет Он мне нес апельсин и водку А еще был в пакете мёд Умирай, умирай, паскуда Под осиной в сугробе пьяным А я буду кушать селедку С «Легким паром» еще раз гляну
Совсем ничего не пишу. Только лень и тоска во мне поселились. Тело развивается, но как-то без моего участия. Снега и солнца хочется. В голове строчки весь день звучат:
найдут меня мертвым в сугробе густом ни денег, ни паспорта в кармане пустом
