К вот этой публикации.
На памятнике в Хабаровске запечатлено не уничтожение национального символа Японии (или иного культурно-религиозного символа), а пограничного столба Японской империи, на котором этот символ изображён.
Что в контексте военно-политического конфликта вполне ясно и обоснованно.
Что, например, отличает этот памятник от памятника Воину-освободителю в Трептов парке, где уничтожает именно культурный символ (свастика).
В комментариях справедливо указывают, что русский солдат образца победоносного августа 1945 года (к сожалению, на памятнике в исполнении гения новиопской архитектурной школы), разбивает пограничный столб, где хризантемы в действительности были, а значит - всё правильно, нечего тут вонь разводить. Сломали хребет япошкам - так пусть и не забывают, ну а мы всегда и рады напомнить, что можем повторить.
Но в том-то и дело, что шестнадцатилепестковый цветок - не свастика. Это символ как старой, так и новой Японии. Священный и не только государственный, между прочим, но и императорский (а император для японцев перестал быть Богом меньше ста лет назад). То есть памятник получился - и тут уже не столь важно, задумывался он таковым или нет - именно антияпонским, а не антимилитаристким (чтобы ярлык "милитаристская" в отношении Японии не значил с учётом того, когда по факту милитаризацией занимались все страны - активные участницы ВМВ).
Зачем этим своевременным перфомансом было портить снова настроение людям в Токио люди, что поумнее меня и сидят кверху от меня, знают, конечно, лучше меня.
Но допустим: мы остаемся на уровне символов не метафизических, а сугубо материальных. Что разбивает солдат? Столб. Пограничный? Ага. С хризантемой? Гхм, ну да. И как раз с исторической точки зрения недостоверный. Всё потому, что на таких столбах было высечено ещё кое-что.
По итогам Портсмутского мирного договора в 1906-1907 годах на новой границе между Россией и Японией, проведенной по Сахалину, совместно русской и японской комиссиями было произведено размежевание, и на всём протяжении 50-й параллели появилась не только просека шириной около 10 метров, но и примерно на одинаковом расстоянии друг от друга - четыре гранитных астрономических знака, а между ними дополнительно - деревянные разграничительные столбы. И вот на южной грани каждого из них была высечена хризантема и надпись "Граница Японской империи", а на северной - двуглавый орёл. Несколько таких столбов уцелело. Один даже можно увидеть на территории РФ. В областном Сахалинском краеведческом музее.
И если мы видим, что наш солдат топчет груду камней, на одном из которых есть хризантема не как национальный символ (что оскорбительно для Японии), а всего лишь как штрих к правдоподобности изваяния, то надо ли понимать, что ради той же правдоподобности где-то в этой груде под сапогом можем мы тогда разглядеть и русский герб? (Если честно, я бы не удивился; во Владике вон на центральной площади города частью охраняемого государством памятника является валяющийся под ногами люмпен-пролетария разбитый ими ненавистный орёл). Если нет, то где начинается это другое? За что топим? За символизм или реализм?
А теперь отдельно для тех, кто пропустил суть с ходу. Всем выше написанным я нисколько не умоляю подвига воевавших дедов, как и высокого боевого искусства солдат, матросов и офицеров Красной армии и флота. Не смотря на безнадёжное положение Страны Восходящего солнца, более миллиона японцев готовы были сражаться и упорно сопротивлялись до последнего. И вот с ними русский солдат справился, понеся потерь почти в 20 раз меньше, чем противник.
Но самое главное: это было достигнуто оперативным мастерством. Больше никакого (определяющего) жертвенного героизма и бесконечных тупых атак в лоб. Правда, и Жукова там не было; командовал вооруженными силами на Дальнем Востоке Александр Михайлович Василевский, спланировавший практически все наступательные операции Красной армии с лета 1942 года по весну 1945 года. Блестящий ученик Бориса Михайловича Шапошникова - царского офицера, закочнившего кузницу кадров Российской Империи, Николаевскую академию Генерального штаба.
И вот им, людям куда более достойным, нежели теперь планомерно опошляющим их память своим победобесием, в голову устанавливать такие памятники почему-то мысли не пришли.
Наверно, потому что не по-русски это.