Северная Корея готовится завоевать российский рынок с помощью чудо-препаратов, способных исцелить от всего, включая эпилепсию и ВИЧ. В этом году сразу несколько северокорейских компаний подали заявки на регистрацию товарных знаков своих лекарств в России. Разбираем, что это за препараты, и помогают ли они хоть от чего-то.

Одна из этих компаний, Pugang Pharmaceutical, выводит на рынок Royal Blood-Fresh, “тромболитик” на основе сои, витаминов и калия. Спектр применения заявлен весьма широкий: от тромбоза и инсульта до деменции и радиационных поражений. Он уже продается в России в качестве пищевой добавки, его можно купить на маркетплейсах за 5-9 тысяч рублей. Покупатели (очевидно, убежденные, что высокая стоимость означает соответствующую эффективность) утверждают, что он “очистил” их сосуды и “улучшил мозговое кровообращение”.

Потребители северокорейских БАДов знают Pugang по еще одному препарату, который начал продаваться гораздо раньше: Кымдан-2 (“золотой сахар”, обновленная версия средства, появившегося еще в 1990-е гг.). У него весьма неожиданный состав: женьшень, золото, платина, а также церий и лантан (редкоземельные металлы). Северная Корея продвигает Кымдан-2 как препарат “от всего”, включая ВИЧ, рак, Эболу и туберкулез. Но радоваться рано - когда южнокорейские ученые провели анализ состава, то обнаружили, что ни женьшеня, ни золота там нет, а панацея оказалась простым новокаином. В России Кымдан-2 зарегистрирован как травяной тоник для лица, но это не мешает производителю указывать в инструкции, что препарат предназначен для инъекций.

Но новокаин - хотя бы не худшее, что было найдено в составе препаратов Pugang. Ангунгухванхван, еще одно многофункциональное средство якобы из жемчуга, оленьего мускуса и куркумы, содержало ртуть в количествах, в 40 тыс. раз превышающее норму. В других препаратах из Северной Кореи были найдены большие дозы мышьяка, свинца и кадмия. Но даже если бы состав полностью соответствовал заявленному, он был бы в лучшем случае бесполезен: ни лантан, ни соя не вылечат вас от инсульта или ВИЧ. Все действительно работающие препараты традиционной медицины уже исследованы и взяты на вооружение доказательной.

Что же на самом деле происходит в Северной Корее? Большинство этих компаний находится под действием западных санкций, и российский рынок - один из немногих, где они могут продавать свои снадобья свободно и по высоким ценам. Например, “противораковый” чай Тонбанханьамсо стоит на маркетплейсах от 40 тыс. рублей. Для правительства это стало важным источником дохода. Второй аспект - местное население отказывается платить за неэффективные традиционные лекарства, предпочитая “западные” (под которыми понимаются и российские). Нераспроданные запасы остаются на фабриках, и, чтобы удержаться на плаву, они вынуждены экспортировать их - в т.ч. в Россию, но, главным образом, в Китай.

При этом в самой Северной Корее складывается катастрофическая ситуация с лекарствами. Якобы бесплатная медицина подразумевает, что пациент должен сам найти препарат, которым его будут лечить - такие покупки совершаются на черном рынке по завышенной стоимости. Но даже базовых медикаментов, таких как аспирин или парацетамол, в продаже может не быть. Ситуация усугубляется языковым барьером: зарубежные препараты на черном рынке не имеют этикеток на корейском. В итоге продавцы часто продают пациентам совсем не то, что им нужно, обещая мгновенный эффект. Но даже так “западные” лекарства пользуются гораздо большим спросом, чем традиционные.

У местных врачей тоже мало иллюзий по поводу народной медицины. Респираторные заболевания в Северной Корее входят в топ-10 причин смертности, а это признак того, что лечение даже самых распространенных болезней становится проблемой из-за нехватки ресурсов. Опухоли, которые поддаются лечению на Западе и в России, в Северной Корее часто становятся смертным приговором. И если производители северокорейских БАДов не в состоянии вылечить собственное население, россиянам на это надеяться тем более не стоит.