Опиоидный кризис: вторая волна

Хотя последствия новой политики в отношении опиоидов стали очевидны почти сразу, Саклерам удалось выйти сухими из воды. В 2007 г. они подписали соглашение, возлагавшее вину за утаивание рисков зависимости на 3 руководителей Purdue, и продолжили работать в прежнем режиме. В 2008 г. продажи оксиконтина удвоились по сравнению с годом ранее, достигнув $2,3 млрд.

Чтобы продемонстрировать солидарность в борьбе с наркоманией, в 2010 г. Purdue изменила форму оксиконтина. Теперь добраться до действующего вещества было сложнее, но, парадоксально, это только спровоцировало новую волну кризиса. Люди, подсевшие на оксикодон, переходили на героин и массово умирали от передозировки.

К тому времени усилия Purdue уже проложили дорогу, по которой ехали другие производители легальных наркотиков - от фентанила до викодина. Несмотря на предупреждения, врачи продолжали выписывать опиоиды от всего, включая зубную боль, мигрень и легкие травмы. Хотя число рецептов на опиоиды пошло на убыль (в 2012 г. - 255,2 млн рецептов, в 2023 г. - “всего” 125,5 млн), безосновательное назначение распространено до сих пор.

Отдельной проблемой стало назначение опиоидов детям. Хотя отдельного одобрения оксиконтина для этой группы не было, детям выписывали его off-label. Эта практика, обычно защищающая больных от бюрократии, стала основой для новых злоупотреблений. В 2019 г. 3 из 4 млн рецептов на опиоиды для детей поступили от стоматологов, хирургов и врачей скорой помощи (вместо онкологов и неврологов, которые могли лечить ими действительно сильные боли). 80% стоматологических назначений приходилось на обычное удаление зубов, 6 из 10 детей получали опиоиды после удаления миндалин, хотя обычные НПВП справились бы с задачей не хуже.

В 2015 г. Purdue победила в очередной раз: FDA разрешила оксиконтин для детей с 11 лет. Хотя его прописывали и раньше, теперь Purdue могла продвигать оксиконтин педиатрам как одобренный (а значит, безопасный) препарат для детей. Он стал вторым официально разрешенным для детей опиоидом после Duragesic - чрезвычайно мощного фентанилового пластыря от Janssen, одобренного для приема с 2 (!) лет.

Purdue процветала вплоть до 2018 г., когда против нее начали накапливаться иски от штатов. В феврале 2018 г. компания заявила, что прекращает продвижение оксиконтина через торговых представителей, но этого было уже недостаточно. В 2022 г. было достигнуто соглашение: Саклеры выплатят $6 млрд, а Purdue подвергнется реорганизации. Семейство отстранили от управления новой компанией Knoa Pharma, руководит которой совет директоров, избранный инвесторами.

Печальный итог для Саклеров? Не совсем. Они сохранили $11 млрд из своего состояния. Свою вину перед обществом они так и не признали - Ричард, возглавлявший Purdue в первые годы оксиконтина на рынке, заявил, что ни он, ни его семья за опиоидный кризис ответственности не несут.

Knoa же получила все права на выпуск оксиконтина. Хотя ее руководство заявило, что сосредоточится на терапии против опиоидной зависимости (получив в наследство от Purdue огромный рынок на этом поприще), в то же время Knoa “продолжит обслуживать пациентов и потребителей, которые полагаются на существующие лекарства и продукты Purdue”. Продажа одновременно причины болезни и лечения от нее - заветная мечта фармотрасли, и компании, получившие эту возможность, редко отказываются от нее только из-за социального возмущения.