В ближайших нескольких постах поговорим о самой серьезной медицинской проблеме США - опиоидном кризисе. По данным CDC, с 1999 г. по начало 2021 г. от передозировки наркотиков в стране умерло более 1 млн человек. В 2019 по этой причине умерло 78 056 человек, в 2020 г. - 100 306, в 2023 г. - 110 037. Большую часть этих смертей составляют несчастные случаи в результате приема опиоидов: в 2023 г. их было зарегистрировано около 80 тыс. Самое удивительное в этой истории - рукотворное происхождение кризиса, за которым стояло всего несколько человек.

В 1952 г. братья Реймонд, Мортимер и Артур Саклер приобрели небольшую компанию Purdue Pharma, специализировавшуюся на производстве слабительных и приспособлений для чистки ушей. Но Саклеры помнили, что не место красит человека, и намеревались превратить ее в империю. Они сосредоточились на выпуске анальгетиков и к 1972 г. изобрели систему постепенного высвобождения действующего вещества, получившую название Contin. Она должна была решить 2 проблемы: 1) обеспечить непрерывное поступление активного вещества в организм, 2) предотвратить передозировку из-за одномоментного поступления слишком его большого количества. Этот принцип был признан перспективным для наркотических болеутоляющих, и в 1984 г. Purdue Pharma выпустила MS Contin, препарат морфина длительного действия, который быстро приобрел популярность в терапии онкобольных.

Но патент истекал уже через несколько лет, и Саклеры сконцентрировались на разработке нового препарата - им стал оксикодон, синтезированный еще в 1916 г., но выпущенный в новой пролонгированной форме под торговым наименованием оксиконтин. Его успеху способствовал маркетинговый талант Артура, который еще до покупки Purdue оказывал Pfizer услуги по продвижению террамицина. Его методы заложили современные принципы маркетинга в фармакологии: личный контакт фармпредставителей с врачами, бесплатные образцы лекарств, реклама в научных журналах, оплачиваемые обеды и конференции и т.д. Эта стратегия была идеальной для наркотических препаратов: один бесплатный образец, предложенный пациенту врачом, и компания приобретала постоянного клиента.

Для того, чтобы убедить медицинское сообщество в полной безопасности опиоидов, Саклеры готовили почву в течение всех 1980-х. В 1980 г. ВОЗ объявила морфин “жизненно важным препаратом”, а свободу от боли - “неотъемлемым правом человека”. В медицинской литературе все чаще звучал тезис о том, что “опиоидная терапия может безопасно назначаться пациентам с неонкологическими заболеваниями”, а опиоидная зависимость объявлялась “мифом” и проявлением “опиофобии”.

К 1995 г., когда оксиконтин был запатентован и представлен в качестве средства против хронических болей, врачи уже не видели в этом ничего необычного. В том же году FDA зарегистрировала его на основе не КИ (в них участвовало 133 пациента, из которых только 63 дошли до конца, а 82% заявляли о побочных эффектах), а утверждений разработчиков о том, что он значительно безопаснее, чем другие опиоиды, благодаря его постепенному высвобождению.

Маркетинг оксиконтина осуществлялся на всех уровнях одновременно: фармпредставители убеждали врачей на местах, Purdue спонсировала организации, продвигавшие идею об опиоидах как перспективной терапии при хронической боли. Joint Commission (американская организация, занимающаяся аккредитацией медучреждений) утвердила политику “Боль как 5-й показатель жизненно важных функций”, требующую “агрессивных и эффективных” мер по борьбе с ней, а также заявила, что “нет доказательств, что зависимость является значимой проблемой”. В 2000 г. Конгресс США объявил первое десятилетие XXI века “десятилетием контроля над болью и исследований в этой области”.

Все это привело к настоящему шквалу рецептов на опиоиды, которые миллионами выписывались от всего, включая зубную боль. За 5 лет проблема злоупотребления опиоидами среди населения стала настолько значимой, что кризис вышел из-под контроля.