🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟#𝚂𝚃𝙾𝚁𝚈𝙻𝙸𝙽𝙴 | 𝙿𝙰𝚁𝚃 𝟺𝟺 | 𝚅𝙸𝙺𝚃𝙾𝚁 𝙺𝚁𝚄𝙼

Угасающий взгляд снова зацепился за нить Виктора. Почему-то этот придурок поднимал необъяснимое желание защищать. Горячие слёзы заливали щёки — Айла потянула все нити разом. Петля на шее лопнула, и она рухнула на камни, содрогаясь от кашля.

Серые нити, пускай и неохотно, уже выходили из тел у стены. Кормак пытался их удержать, но каждая вела свою дорогу через Айлу. Жрица возвращала плату по следу намерения, не давая ей снова спрятаться в пустых людях. Переломы, ожоги, удушье, утрата памяти, выжженная воля — всё, что старейшина годами складывал в чужие тела, стекалось к нему самому.

Словно зверь, прижатый к стене, он без всякого величия бросился на Айлу. Даже к дару келдоров не потянулся — он давно отучился платить самостоятельно. Здоровая рука сомкнулась на горле жрицы, и Кормак, напирая всем своим дряхлым телом, повалил её на спину, в который раз приложив затылком о камень.

— Я спас этот народ, — горячее дыхание зловонно отдавало кровью с гнильём. Айла царапала его запястье, пытаясь ослабить хватку, но сил почти не осталось. Возможно, когда-то он действительно их спас. Но теперь стал чудовищем. — Я вытащил тебя из грязи, — хрипел он. — Без меня ты никто.

Айла нащупала последнюю нить. Главную.

По ней к побережью уходило разложение. Желание уничтожить всё под куполом было настолько огромным, что рядом с ним сотни отдельных плат казались тонкими волосками. Кормак собирался кормить проклятие людьми до тех пор, пока не умрёт последний враг. Или последний келдор. Смотря что закончится раньше.

Жрица обмотала нить вокруг его сердца.

— Не смей, — замер старейшина. Вот теперь в голосе появился настоящий страх.

Ни ненависти, ни любви — ничего из крайностей не опалило груди Айлы. Остался только долг.

— Ты хотел плату, Кормак, — она затянула узел. — Плати.

Рот старейшины распахнулся, но лёгкие уже не могли втянуть ни крупицы воздуха, грудная клетка судорожно дёрнулась — рёбра ломались одно за другим, проваливаясь внутрь. Кормак свалился с Айлы, хватаясь за шею. Чёрные вены проступили под кожей, расползаясь от груди к лицу. Но старейшина всё ещё пытался плести: обломанные пальцы двигались по воздуху, вспарывая пустоту. Он искал чужое тело, куда можно было бы сбросить хотя бы часть возвращённой платы. На руках старейшины вспыхнули ожоги — плоть задымилась, почернела, начала отслаиваться от костей. Затем взгляд опустел — плетение вернуло ему вырванную у других волю, только не одной человеческой мерой, а сразу всеми. Тело Кормака ещё несколько мгновений содрогалось, выпуская изо рта пену, когда он рухнул на бок. Грудь уже не могла подняться — переломанные рёбра пробили лёгкие.

Айла затянула последний узел — и сердце старейшины лопнуло. Серые нити выскользнули из людей у стены и растворились в воздухе. Кто-то повалился лицом на камни, кто-то начал захлёбываться первым самостоятельным вдохом. Большая часть так и не зашевелилась.

Корневой узел дрожал перед Айлой, оставшись без хранителя. Она могла взять его… Достаточно было протянуть руку, объявить себя новой старейшиной и подобрать все нити, выпавшие из пальцев Кормака.

Но от этой пугающей мысли её отвлекло шевеление снизу — Ронан перевернул обгоревшее тело отца на спину. Кормака уже невозможно было узнать, но сын всё равно прижал его к груди, поднимая на Айлу мокрое лицо:

— Что ты наделала?..

Жрица с печалью посмотрела на свою мёртвую руку, затем нашла среди угасающих нитей ту самую, оборванную — Крама. Айла не знала, успела ли. Не знала, простит ли он её, если выживет. Не знала даже, имеет ли право просить прощения. Но теперь это хотя бы снова будет выбор Виктора.

— Вернула плату тому, кто её назначил.

  🌟🌟🌟🌟𝚃𝙾 𝙱𝙴 𝙲𝙾𝙽𝚃𝙸𝙽𝚄𝙴𝙳🌟🌟🌟🌟