🌟🌟🌟🌟🌟🌟'🌟  🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟#𝚂𝚃𝙾𝚁𝚈𝙻𝙸𝙽𝙴 | 𝙿𝙰𝚁𝚃 𝟺𝟷 | 𝚅𝙸𝙺𝚃𝙾𝚁 𝙺𝚁𝚄𝙼

Воля тоже имела нить — тончайшую, почти невидимую. В отличие от привычных келдорской магии серо-серебряных жилок, она не соединяла желание с платой. Находясь во владении у человека, она удерживая остальные нити вокруг единого «я». Стоило выдернуть её, и живое существо превращалось в открытый сосуд: тело ещё дышало, сердце билось, но магии больше некому было сказать «нет».

— Корневой узел, — прошептала Айла.

Наконец она заметила его. Под серебряной сетью, почти у самых ног Кормака, пульсировало плотное сплетение, где каждая из нитей принадлежала келдору, принятому у Большого Очага.

Во время обряда принятия человек отдавал племени каплю крови, имя и обещание не оставлять своих в беде. Из этого обещания рождалась общая нить. В голодные зимы через неё делили слабость. Во время штормов десятки Ткачей помогали одному удерживать скалы. Но общий узел никогда не предназначался для принуждения. Старейшина хранил к нему доступ, а жрица следила, чтобы плата оставалась добровольной.

Кормак извратил обе роли.

С помощью корневого узла он дотягивался до каждого, кто когда-либо поклялся Очагу, и перенаправлял через них откат.

Вся вера в честную плату, вся идеология Ткачей оказались куском зловонной гнили.

Стоило Айле снова попытаться приблизиться к старейшине, Ронан резко вскинул тесак, предупреждающе покачивая головой. Жрица понятия не имела, как будет действовать дальше. Но точно знала, насколько её выбешивает его предательство. Эмоции взяли своё. Коротким взмахом лезвия она вскрыла рыжему бедро. Ронан с шипением завалился на камни, хватаясь за рану.

— Ты сделал неправильный выбор, придурок, — выплюнула Айла, огибая скулящего мужчину.

Кормак даже не обернулся. Ронан зажимал ногу обеими руками, неотрывно глядя в спину отца, и не смел просить о помощи. Он покорно ждал разрешения истечь кровью. Жрицу в который раз проняло осознанием: если не остановить Кормака, рано или поздно у дальней стены окажется и Ронан, и она, и каждый, кого Айла считала семьёй. Для старейшины даже собственный сын не был важным, чего уж думать об остальных…

Айла смотрела на глобальное плетение, пытаясь охватить его, почувствовать целиком, но чувствовала себя абсолютно слепой. Творение оказалось слишком огромным. Оно уходило далеко за пределы пещеры, накрывая серебристой сетью весь северный склон, где спускалось к берегу и сворачивалось там в плотный, гниющий узел, пожирающий лагерь незваных гостей.

У неё свело живот. Сквозь пульсирующую гниль вдруг забилась тусклая нить. В тонкой, натянутой до предела струне билась упрямая воля Виктора. Кормак затягивал удавку прямо на его шее.

Губы жрицы сжались в тонкую линию. Ей незачем спасать столичных. Ей уже не спасти тех, плавящихся у дальней стены. Но если она ничего не сделает, то в смерти Крама виновата будет только она.

Но даже теперь какая-то часть Айлы всё ещё искала оправдание. Кормак вытащил племя из двух голодных зим. Удержал северные пещеры во время обвала. Он знал древние плетения, которые остальные давно забыли. Он научил Айлу видеть намерение за нитями.

— Ты использовал корневой узел.

— Да что ты? — впервые на лице старейшины промелькнуло раздражение — досада учителя, чей ученик слишком долго разбирался с простейшей задачей. — Для этого он и существует.

— Нет.

— Ты была ребёнком, когда я удерживал этот остров от голодной смерти. Не рассказывай мне, для чего существует наша магия.

Айла посмотрела на его чистые ладони, которые всю жизнь считала доказательством мастерства. Оказалось — доказательством были люди у стены. Ни одного свежего пореза. Ни одного ожога. Только старые белёсые рубцы, которыми Кормак любил напоминать о принесённых когда-то жертвах. Когда-то. Очень давно. С тех пор старейшина понял, как заставить платить других?

  🌟🌟🌟🌟𝚃𝙾 𝙱𝙴 𝙲𝙾𝙽𝚃𝙸𝙽𝚄𝙴𝙳🌟🌟🌟🌟