🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟#𝚂𝚃𝙾𝚁𝚈𝙻𝙸𝙽𝙴 | 𝙿𝙰𝚁𝚃 𝟺𝟶 | 𝚅𝙸𝙺𝚃𝙾𝚁 𝙺𝚁𝚄𝙼

Решение спасать не только себя, но и отключившуюся Гринграсс, Крам принял не раздумывая. Нужно было всего лишь вырваться за пределы рухнувшего шатра, превратившегося в гниющую печь. Подхватив волшебницу под руки, Виктор потащил её к выходу, стараясь делать экономные вдохи — воздуха больше не было: то, что с судорожным хрипом втягивалось в лёгкие, походило на раскалённый песок, безжалостно дравший горло. Мир вокруг начал меркнуть. По краям зрения поползла чернота, оставляя только узкий туннель света впереди. В ушах стоял глухой гул крови, перекрывающий даже шорох безвольных ног Астории, волочащихся по земле. Болгарин едва двигался, но продолжал тащить тяжелеющее тело.

Ещё один ярд. Только бы не упасть. Если сейчас свалится, они уже не выберутся.

Защитный купол, укрывавший уютный мирок Министерства, затягивало грязным налётом. Заклятия мечущихся в удушье авроров вслепую рикошетили во все стороны. Паркинсон, отбросив бесполезную палочку, в отчаянии пыталась разорвать вязкую плёнку полусферы голыми руками. Тщетно.

Какую бы чертовщину ни обрушил Кормак на столичных, одолеть её наобум не выходило. А времени на раздумия больше не оставалось. Как и воздуха.

Дотащив бессознательную Асторию до самой границы купола, Виктор рухнул на колени.

    🤩🤩🤩🌟🌟🤩💀🤩🌟🌟🤩🤩🤩

За такое проклятие требовалась чудовищная плата. Кормак заставлял гнить целый участок мира. Это не просто пробить дыру в куполе или свалить с ног несколько авроров — совсем другие масштабы. Пища, дерево, ткань, металл, воздух в человеческих лёгких — всё, к чему прикасалось плетение, утрачивало право оставаться собой. Подобное желание не мог оплатить один человек, даже если сжечь его целиком.

Серые нити входили в тела у стены, проходили сквозь людей, использовали плоть как русло, затем собирались у старейшины и уже от него уходили к побережью. Это противоречило всему, чему учили Айлу. Магия могла подсказать множество цен, но выбор всегда принадлежал тому, кто творил. Хотел огня — отдавал собственную кожу. Хотел удержать скалу — позволял тяжести пройти через собственные кости. Можно было разделить плату с другим келдором, однако лишь добровольно: обе нити должны были сплестись сами, без насилия. Иначе серебро плетения отталкивало чужую жизнь. Так работали их чары. По крайней мере, Айла всегда в это верила.

Теперь перед ней находилось доказательство обратного.

Жрица приблизилась к одной из жертв — женщине с наполовину обугленным лицом. Каждая попытка вдохнуть заканчивалась мелкой дрожью, но в глазах не было ни боли, ни просьбы о помощи. Ничего. Внутри оставалась только пустота, достаточно глубокая, чтобы через неё можно было протащить целое проклятие.

И Айла видела такие глаза раньше. У Оуэна после наказания, у старого Брана, которого Кормак объявил тронувшимся рассудком и запер в нижних пещерах. У девочки с раздавленными пальцами, переставшей узнавать мать после того, как старейшина «очистил» её от «материковых мыслей». Все эти годы Айла принимала их пустоту за последствие. Сломанные люди, не выдержавшие боли, голода, собственных неудачных плетений. Племя жалело их, кормило, позволяло сидеть у общего огня. Но они не были сломаны. Их намеренно опустошали. Кормак вырезал из человека ту часть, которая могла отказаться.

  🌟🌟🌟🌟𝚃𝙾 𝙱𝙴 𝙲𝙾𝙽𝚃𝙸𝙽𝚄𝙴𝙳🌟🌟🌟🌟