🌟🌟🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟#𝚂𝚃𝙾𝚁𝚈𝙻𝙸𝙽𝙴 | 𝙿𝙰𝚁𝚃 𝟹𝟿 | 𝚅𝙸𝙺𝚃𝙾𝚁 𝙺𝚁𝚄𝙼

Айла не успела дёрнуть нити древней магии, как между ней и старейшиной уже шагнул Ронан — жилистая рука легла на рукоять ножа. Она не сразу даже поняла, что произошло. Что он заслонил отца. От жрицы. От человека, которого ещё недавно считал голосом рассудка, поддерживая мировоззрение. Горячая волна возмущения опалила рассудок: Ронан всё знает. Всё это время знал. И всё равно позволил этому происходить. Ублюдок.

За спиной раздался очередной хрип, Айла рефлекторно обернулась. Один из стариков начал сползать с плоского камня-лавки. Лицо посерело, красные от воспалённых сосудов глаза закатились. Белки налились желчью и лопнули, пуская по впалым щекам густые кровавые слёзы. Кожа на шее пошла волнами, словно внутри копошились опарыши. Ключицы хрустнули, вминаясь с мерзким чавканьем — тяжесть чужой платы ломала грудную клетку, выдавливая из лёгких последний воздух. Старик глухо булькал, захлёбываясь перемолотыми внутренностями.

Рядом вскрикнула женщина. Звук мгновенно оборвался, когда нижняя челюсть с омерзительным хрустом вывихнулась и повисла на одних кровоточащих сухожилиях, обнажая порванный корень языка. Откат от колоссальной магии Кормака жадно искал новые стоки. Подросток, скорчившийся с краю, выгнулся нечеловеческой дугой. Чёрный некроз стремительно расползался от висков, заживо сжирая волосы и плоть, выставляя напоказ дымящуюся желтоватую кость черепа. Ещё один келдор рухнул на колени, судорожно выблёвывая на камни сгустки чёрной, свернувшейся крови вперемешку с ошмётками пищевода. Воздух заполнила вонь жжёного жира, железа и дерьма — расслабленные предсмертной судорогой сфинктеры не выдерживали перегрузки.

Айла смотрела на происходящее и больше не чувствовала гордости за то, что келдорка. Она не ощущала ни малейшей правоты традиций древнего народа. Ничего. Только чудовищную ясность: Кормак не спасал остров. Старейшине было всё равно на людей. Важна лишь власть. Люди вокруг не были народом, не были семьёй, не считались детьми Очага. Просто топливо — дрова для костра, которому он боялся дать погаснуть.

И если она хочет остановить Министерство… Сначала придётся остановить его.

🤩🤩🤩🌟🌟🤩💋🤩🌟🌟🤩🤩🤩

Неловкое молчание в шатре Гринграсс никоим образом не предвещало беды. Виктор всё ещё чувствовал кожей жар губ Астории — голова шла кругом, он не мог надышаться, словно после изнурительной тренировки пять часов кряду — это и заставляло медлить перед выходом из палатки. Пальцы сжали край тяжёлой ткани, но так и не откинули в сторону. Крам надеялся, что волшебница окликнет его, предпримет ещё одну попытку сломать оборону — и он позволит это.

Грёзы обернулись реальностью слишком быстро:

— Виктор, пожалуйста…

Сердце глухо ударило в рёбра. Воздух стал гуще. Кислород выгорел за секунду. Температура взлетела, превращая шатёр в раскалённую духовку. Крам в оцепенении обернулся, но не нашёл за спиной дерзкой птички из Министерства. Астория неумолимо оседала на пол, судорожно цепляясь за горло. Колени коснулись пушистого ковра с неестественным чавканьем. Мех почернел, растекаясь липкой слизью. Рядом с треском серым пеплом осыпался хрустальный графин, в один удар сердца пастуший пирог покрылся густой плесенью. Массивные деревянные каркасы шатра хрустнули и начали ломаться, обрушивая гниющую ткань прямо на головы.

Преодолев свинцовую тяжесть в мышцах, Виктор отчаянно рванул полог на себя. Но вместо свежего бриза слипшиеся лёгкие ошпарило паникой.

Ослепительный барьер авроров содрогался и мутнел. По безупречной полусфере стремительно ползли пульсирующие чёрные вены. Хвалёная защита Министерства давилась концентрированной болью келдоров. Тьма жрала лагерь: во мраке истерично вспыхивали лучи заклинаний — авроры в слепом ужасе били по куполу. Но магия рикошетила от некротической плёнки, раскидывая и калеча своих же. «Протего» не работало против гнили.

  🌟🌟🌟🌟𝚃𝙾 𝙱𝙴 𝙲𝙾𝙽𝚃𝙸𝙽𝚄𝙴𝙳🌟🌟🌟🌟