(см. выше)

О том, что такое "жёсткость" Англии и Франции, генералам, конечно, лучше было бы проконсультироваться у Муссолини. Он-то сам в жёсткости толк знал, и когда в 1934-м нацисты убили Дольфуса, мгновенно выдвинул четыре дивизии на итало-австрийскую границу и пригрозил Гитлеру, если хоть один немецкий солдат вступит на территорию Австрии, встать на сторону Австрии в войне с Германией. (Дело не только в Римских протоколах: дуче мало того что дружил с покойным канцлером – в день убийства жена и дети Дольфуса гостили в Италии у семьи Муссолини, так что весть о произошедшем ему пришлось сообщить им лично.) И Гитлер тогда открестился от своих австрийских протеже и даже закрыл для них границу, не дав им укрыться в Баварии. Зато когда полтора года спустя Италия напала на Абиссинию, то Франция и Англия, ну конечно же, ввели против неё экономические санкции. Только забыли включить в них нефть (без которой танки и флот Муссолини встали бы через месяц). И не перекрыли Суэцкий канал (по которому шло снабжение частей в Абиссинии). В общем, риторикой оскорбили как могли, а на сколько-нибудь решительные действия не отважились. Что, коротко говоря, и стало одной из главных причин поворота Муссолини к союзу с Гитлером, которого прежде он изрядно презирал.
Как известно, жёсткость Чемберлена и Даладье по отношению к Гитлеру в Мюнхене поставила новый рекорд даже по сравнению с жёсткостью Болдуина и Лаваля по отношению к Муссолини.
Чемберлен решил, что немецкие генералы блефуют? Или заподозрил провокацию? Неизвестно.
Но наутро Гитлер предстал перед своим народом как гений дипломатии. Никакой войной Германии больше никто не угрожал. Путч оказался невозможен.
Остер на посту начальника кадровой службы абвера ещё много что успел – например, переправлял евреев в Швейцарию под видом агентов военной разведки. Или налаживал через пастора Бонхёффера контакты с американцами и британцами (для чего тоже регулярно командировал его в Швейцарию).
Остальные успели не меньше. Благодаря Вицлебену немцы одолели линию Мажино, благодаря Канарису смогли оккупировать Норвегию. В 1943-м Канарис предложил – через MI-5 и УСС – устранить Гитлера и прекратить войну на западном фронте. Рузвельт отмахнулся. Он, дескать, "не ведёт переговоры с юнкерами".
Все они: Гальдер, Бек, Остер, Канарис, Вицлебен, Клейст-Шменцин – участвовали шесть лет спустя в заговоре 20 июля. Все были казнены (кроме Бека, который был застрелен при аресте, и Гальдера, которого поместили в Дахау, откуда его освободили уже американцы).
...Удивительная всё-таки эта штука, политика умиротворения. Вот о чём я думаю, например, когда смотрю на мюнхенские кадры "Прощания с прошлым" Клюге. И вспоминаю письмо во славу умиротворения, подписанное однажды летом, четыре года назад, многими немецкими интеллектуалами – и Клюге в их числе. Или когда на экране в этом, без сомнения, великом фильме появляется Фриц Бауэр. Тот, о котором мне в этом канале уже доводилось поминать (https://t.me/vide_superius/195). Тот самый, которому мы, как никому другому, обязаны памятью о заговоре 20 июля. Даже интересно, подписался бы он под тем письмом или нет?
Ах, впрочем, что это я. Он же не был интеллектуалом.