Принято считать, что Эйхмана выследил "Моссад". И что эта операция немало укрепила репутацию "Моссада" в мире. По крайней мере, я всю свою жизнь — до недавних пор — слышал именно эту версию.
Но всё было не совсем так.
Был в послевоенной Германии такой юрист — Фриц Бауэр. Весьма заметная фигура (вопреки невзрачности имени), генпрокурор Гессена. Оправдал участников заговора 20 июля, инициировал процессы против освенцимских палачей. Память о нём (редкость для юриста) намного его пережила — в "Бомбе для председателя" его играл Павел Панков, и ему же посвящён блистательный "Феникс" Петцольда. Благие и правильные дела делал, достойную жизнь прожил. Настолько, что даже кончина его была темна — вроде бы сердечный приступ от передозировки снотворного, но очень своевременный, позволивший закрыть начатое им дело по принудительной эвтаназии в Третьем Рейхе.
Потому что не любили его коллеги. И за оправдание заговорщиков не любили. И за открытие освенцимских процессов не любили.
Так что, такой благой и правильный, чувствовал он себя в послевоенной Германии чужим и одиноким.
Ему-то однажды и сообщил некий Лотар Герман, бывший узник Дахау, проживавший в Аргентине, что встретил и узнал Эйхмана. И надо было, конечно, открывать дело и добиваться экстрадиции по суду.
Но Бауэр не стал этого делать. Он к тому времени уже не раз терпел неудачу в попытке привлечь нацистских преступников к немецкому суду. И боялся, что кто-нибудь из коллег успеет предупредить Эйхмана.
Так что, когда к нему по каким-то делам зашёл один из сотрудников "Моссада", Бауэр просто зачем-то ненадолго отлучился из кабинета. Предусмотрительно оставив на столе секретные документы по Эйхману.
Деталька, конечно. Но отчего-то мне показалось, что напомнить о ней сейчас было бы нелишним.

P. S. Если вдруг кому-то показалось, что этим постом я хочу умалить заслуги "Моссада" — да ни в жизнь. Достаточно хотя бы вспомнить, что его история началась с того самого секретного доклада Хрущёва на XX съезде, с которого так много началось и в нашей с вами истории. Потому что все разведки знали, что там было сказано что-то крайне важное. И ни одна не смогла добраться до текста доклада.
Только "Моссад" ухитрился его раздобыть. И слил в ЦРУ, а Даллес слил Эйзенхауэру, а тот слил в "New York Times".
Молодцы же.