Вернулась вчера вечером в Эмираты - короткой в этот раз вышла поездка в Россию, и по большей частью заполненной всякими бюрократическими и не только делами, так что даже с трудом удалось выделить время, чтобы встретиться с родственниками с друзьями (но, к счастью, все-таки удалось). Погода, на мой взгляд, была идеальная - градусов двадцать, свежо, я без машины, так что много ходила пешком, в том числе с детьми, наслаждаясь прохладным воздухом и зеленью. Сильно портило впечатление только отсутствие мобильного интернета - как и в прошлом году обратила внимание, что в Москве и в регионе, где были мои дети у бабушки, с этим все же не так плохо, как в моем родном городе, где почти всю поездку было заблокировано все что можно.

Из писательского. Подержала, наконец, в руках бумажные экземпляры “Перепиши мою смерть” - красотки получились у нас с “Тире и точка”. Нашла в Москве в магазине в двух шагах от Кремля “Два лица смерти” Эжен Марсель (роман - мой "крестник"). Отправила на конкурс рассказ, с трудом найдя время все-таки доредактировать его до дедлайна. И… Сев в обратный самолет с детьми написала первую страничку третьей части “Кащеева царства”. Да, я помню, что еще не доделала корректуру второй, но для этого мне был бы нужен интернет, а тут просто в голове нарисовалась первая сцена, а с ней начинают вырисовываться персонажи, значит скоро в голове появится и сюжет - пока очень размытый, но я все равно в предвкушении нового путешествия, даже если оно и вновь будет очень долгим. Завтра у детей начинается школа, а значит подъемы в шесть утра и долгие рабочие дни в офисе, но буду искать время.

Сечень в этот год выдался на редкость холодным. Хотя зима уже подходила к концу, за последнюю седьмицу ни один луч солнца не пробился сквозь тучи, серым предгорьем нависавшие над долиной. Чаяна вышла на порог, в который раз порадовавшись, что ее русалочья кровь позволяет не чувствовать холода. На ней было лишь домашнее платье из льна и шерстяная накидка, чуть защищавшая от неприятного ветра. Затвердевший снег слегка хрустел под лаптями из ивовой коры, которые она сама плела зимними вечерами, вглядываясь в дорогу, проходившую по окраине деревни. Вот и сегодня вечер застал ее за тем же делом. Она хотела зажечь лучину, поскольку наступали сумерки. Даже с ее лесной кровью зоркость взгляда с заходом солнца становилась не той, что днем, да и возраст начинал сказываться. Поднявшись, чтобы добавить света в избу, Чаяна вдруг заметила на дороге какую-то фигуру – сердце замерло: к добру ли – нет ли. Что там за путник зимним вечером идет в деревню? И не обидит ли он ее и ее дочерей, сидевших сейчас за шитьем в спальне? Но внутри до сих пор теплилась надежда…

Вот и у меня теплится надежда, что эту книгу я напишу быстрее, чем предыдущую)