Веллум: “Сегодня родился Тимур Новиков. Если просто начать выписывать имена люд…”

Сегодня родился Тимур Новиков.

Если просто начать выписывать имена людей вокруг него, уже получается приличная история ленинградской культуры последних десятилетий XX века.

Иван Сотников, Олег Котельников, Евгений Козлов, Вадим Овчинников, Георгий Гурьянов, Африка, Евгений Юфит. Потом рядом оказываются Цой и Курёхин. «Кино», «Поп-механика», «АССА». Ещё немного погодя — Мамышев-Монро, Ольга Тобрелутс, Олег Маслов, Виктор Кузнецов, Белла Матвеева и Новая Академия.

Самое прекрасное, что всё это — история, которая аккумулировалась вокруг одного человека.

Новиков успел проделать довольно головокружительный путь: от дырки в выставочном стенде, названной «Ноль-объектом», и компании «Новых художников» до трикстерских разговоров об античности, академизме и спасительной силе красоты, которые и сейчас будоражат умы. От ленинградского авангарда начала восьмидесятых — к призыву, цитируя самого Тимура Петровича, «обратиться к основному сокровищу — классике».

И сегодня мы любим Тимура Новикова за всё это.

За «Ноль-объект» — буквально дыру в выставочном щите, которую Новиков вместе с Иваном Сотниковым выставил в 1982 году в ДК Кирова и превратил в скандал, художественный жест и, в конечном счёте, точку отсчёта для «Новых художников».

За самих «Новых художников»: Сотникова, Олега Котельникова, Евгения Козлова, Георгия Гурьянова, Вадима Овчинникова, Сергея Бугаева-Африку, Евгения Юфита, Андрея Крисанова. За живопись, которая без всяких разрешений смешалась с роком, модой, кино, перформансом и вообще жизнью.

За то, что художник мог оказаться оформителем группы «Кино», участником «Поп-механики» Курёхина, актёром и художником «АССЫ» — и всё это не считалось отходом от главного занятия. Наоборот, главным занятием всё это вместе и было.

За «знаковую перспективу» и эти его горизонты — море или небо, огромный кусок ткани и маленький корабль, самолёт, солнце, фигурка. За доказательство того, что несколькими знаками иногда можно сказать больше, чем тщательно написанным холстом.

За то, что после всего этого — авангарда, панка, «Новых», Цоя, Курёхина, «АССЫ» — Новиков вдруг всерьёз заговорил о классике и красоте. Не как об отступлении назад, а как о ещё одном радикальном жесте.

За Новую Академию и ещё один круг людей вокруг неё: Георгия Гурьянова, Владислава Мамышева-Монро, Ольгу Тобрелутс, Олега Маслова, Виктора Кузнецова, Беллу Матвееву. За античность, фотографию, идеальное тело, драпировки, балет — весь тот набор вещей, который современное искусство уже успело объявить подозрительным и который Новиков снова разрешил любить.

За галерею «АССА» в собственной коммунальной квартире. За выставки на пляже в Солнечном. За «Пиратское телевидение». За участие в первых рейвах. За саму мысль, что художественная жизнь не обязана помещаться ни в мастерскую, ни в музей.

И, конечно, за работы. Потому что после всех манифестов, компаний, академий и приключений остаётся странно тихая вещь: ткань, линия горизонта и несколько почти детских знаков.

Ткань. Горизонт. Кораблик. Самолёт. Солнце…

«У нас — Ренессанс», — как он декламировал.

На фото — Декоративное Панно Тимура Петровича Новикова «Евро-Китай» из коллекции Веллум.