#записки | часть 44

Гермиона смотрела на него с неверием. Она не понимала, что он хочет от неё добиться. Шутка это или он серьёзно настроен поговорить на тему её родов. Но на автомате выпалила:

— Болезненно.

Она замолчала, подбирая слова. В горле пересохло, отчего стало больно глотать. Гермиона не готовилась к такому повороту событий. Ей казалось, что Драко вышвырнет её из кабинета с криками и не захочет видеть. Но он захотел узнать о их жизни.

— Роды были тяжёлые, и меня госпитализировали. После рождения Лео пришлось очень долго восстанавливаться.

Драко кивнул, ничего не говоря, но Гермиона видела, как лежащие на столе ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек. Она прекрасно помнила этот жест. Он сдерживался изо всех сил.

Когда Гермиона давала ему зелье, она не знала, что беременна. А Малфой понятия не имел, что где-то за океаном у него растёт ребёнок. Всё это казалось таким сложным. Чертовски сложным. И Гермиона совершенно не понимала, как из этого дерьма можно выкарабкаться. Она смотрела на Драко и видела, как он борется с собой. Его пальцы сжимались сильнее, а желваки активнее ходили по скулам. Малфой не должен был винить себя. Но она видела, что он винил.

— Какое было его первое слово?

Тёплая улыбка сама собой появилась на её лице. Едва лёгкая, незаметная. Прикрыв глаза, она вспомнила, как они играли на полу в небольшой гостиной. Солнце пробивалось через занавески, оставляя тёплые полосы на деревянном полу. Лео сидел рядом, перебирая игрушки. И рядом был зайчик, серый, с большим болтающимся ухом. Игрушка, с которой он спал каждый день.

Лео посмотрел тогда на Гермиону. И в ярких серых глазах в тот момент будто заискрилась молния. И он произнёс одно простое слово:

— Мама.

Такое родное. Что от воспоминания об этом до сих пор сжимается сердце.

— Это было слово «мама», — сказала она. — Насколько я знаю, все дети начинают именно с этого. Оно максимально простое, лёгкое. И я всегда была рядом с ним, поэтому...

Она не знала, что сказать в конце. Бросить ему фразу про отца — это будет звучать как претензия. А на самом деле такого подтекста в её мыслях не было. Был факт, который, к сожалению, присутствовал в их семье. На протяжении шести лет Гермиона была матерью-одиночкой, совершенно одна, воспитывая ребёнка. И она устала за последнее время прокручивать в голове мысль, что в этом виновата только она. Это факт, он есть, он существует, и от этого никуда не деться.

— А когда он пошёл?

Переведя взгляд на Малфоя, она прикусила внутреннюю сторону щеки. Гермиона не знала, зачем он это спрашивает, и не понимала, что им движет. Но в голосе не было никакой злости. Только интонация, от которой сжималось её сердце.

— У меня есть видео. Если у тебя есть время, можешь зайти к нам и вы с Лео посмотрите их вместе.

Драко не мог скрыть своего удивления от шока. Гермиона видела, как он машинально дёрнул корпусом вперёд, будто хотел что-то сказать. Но слова застряли в горле.

— Я с радостью.

Он проговорил это тихо. Но в тишине кабинета голос прозвучал довольно громко.