#ложь | предыдущая часть

У Гермионы трясутся руки. Она старается избегать Малфоя на работе, игнорирует его сообщения и вечером быстрее уходит домой, чтобы не пересекаться.

У неё нет плана. Лишь осколки собственных эмоций и чувств, которые вонзаются иголками в рёбра. Она думает, как выпутаться из этой истории, вычеркнуть Драко из своей жизни и… вышвырнуть их с Паркинсон к чёртовой матери.

Злость заставляет Грейнджер держать себя в руках. Без слёз и истерик. Но она устало вздыхает, понимая, что совсем… совсем не рождена для всяких коварных игр. Гермиона сворачивается клубочком на диване и тихо хныкает; сердце ноет, а ей так не хватает объятий. Тепла.

Господи. Она отдаётся человеку, который спит с ней ради бизнеса. Обнимает и целует, скрывая свой обман. Ничего искреннего в прикосновениях Малфоя никогда не было. А она — влюблённая идиотка, позволившая себя растоптать.

Грейнджер всхлипывает. Обида и боль снова захлёстывают, и по щеке катится одинокая слезинка. Гермиона прикрывает веки, выдыхает и пытается успокоиться, как вдруг в дверь раздаётся звонок. Она вздрагивает; вдоль тела бегут мурашки, а грудную клетку сковывает волнением.

Если это он?

Она не откроет.

Укутанная в плед Грейнджер плетётся в прихожую на ватных ногах и с облегчением видит в глазок Джинни. Та врывается в её квартиру обеспокоенным смерчем, и смотрит пытливо, точно сканирует вплоть до нижнего белья.

— Так и знала, что-то случилось, — выдаёт она, — уже несколько дней.

— Джин, ты из-за этого пришла? — Гермиона толкает дверь обратно и снова кутается в плед. — Всё нормально.

— Ни-чер-та, — качает она головой, — ты нервная, уставшая, на работе дёрганная, а ещё — заплаканная, с опухшим лицом. Ты перестала ходить с нами на обед и ещё хуже — ты избегаешь своего Малфоя…

Каждое предложение, как гвоздь в крышку её гроба, и финал — на добивочку. Грейнджер сглатывает, у неё трясётся губа, и уже через мгновение она снова плачет.

Боже. Если это так заметно, то она действительно лохушка. Даже не может собраться… скрыть свою слабость.

Джинни прикусывает язык. Замолкает. Она совсем не ожидает такой реакции и сразу же старается успокоить Гермиону. Уизли обнимает её, они вместе падают на диван и ещё долго сидят в одном положении, где Джинни гладит Грейнджер по спине, волосам, плечам, шепча что-то максимально успокаивающее. Нежное. Она целует Гермиону в макушку и аккуратно ещё раз спрашивает:

— Что случилось? — шёпотом. И Грейнджер без понятия, сколько они так просидели. — Расскажешь?

— Малфою от меня нужен только бизнес, — с заложенным носом бурчит Гермиона, поджимая к себе колени. — Они с Паркинсон… решили подобраться ко мне поближе, чтобы я… как послушная собачка сделала всё, что захочет Малфой.

— Чего?! — Уизли хмурится, потом вздёргивает брови, кожа на переносице дёргается, а её ладонь замирает на спутанных кудрях Грейнджер, — серьёзно? Но ведь… он такой…

— Я слышала их разговор…случайно. От и до. На прошлой неделе. И… — Гермиона прячет нос, утыкаясь им в плед и бедро Джинни, на котором всё это время лежит, — не знаю, что делать. Совет акционеров не позволит их просто убрать, а без… доказательств или каких-то махинаций… в общем, сложно.

— Я, конечно, видела, что Паркинсон та ещё гадюка, — выдыхает Уизли, — но Малфой… — Грейнджер всхлипывает. — Слушай… так оставлять нельзя. И тебе… убиваться тоже.

— Я держалась… просто… когда думаю об этом, становится паршиво, — Гермиона поднимается и вытирает слёзы. Уже не плачет. Но всё равно выглядит совсем разбитой.

— Расскажи мне всё-всё, — просит Джинни, — и мы придумаем что-нибудь.