#записки | часть 40

Гермиона подошла к лавочке очень медленно, стараясь не напугать его ещё больше. Лео сидел, сгорбившись, глядя в землю. Его маленькие плечи были опущены, а руки уже безвольно лежали на коленях. Он даже не заметил, как она подошла.

Сев рядом, она не сказала ни слова. Просто притянула его к себе. И он тут же перебрался к ней на колени, обвив руками шею, и уткнулся носом в плечо. Так, как делал, когда был совсем малышом.

— Я так испугалась, — прошептала она, гладя его по спине. — Ты чего убежал?

Лео молчал. Она чувствовала, как он напрягся и начал дрожать всем телом. Мелкая нервная дрожь, которая не проходила.

— Милый, что случилось? — она попыталась заглянуть ему в лицо, но он только сильнее прижался к ней.

— Я слышал, — тихо сказал он. — Я слышал, что сказал папа.

Гермиона замерла. Рука, гладившая его по спине, остановилась. Ей не хотелось, чтобы Лео сейчас озвучил именно то, о чём она подумала.

— Что ты слышал?

— Что я ему не нужен.

Внутри всё оборвалось. Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Мерлин. Он слышал. Он всё слышал.

— Это не так, — сказала она, прижимая сына крепче. — Совсем не так.

— Тогда почему он так сказал?

Гермиона не знала, что ответить. Она гладила его по волосам, по спине, пытаясь найти слова, которые не звучали бы ложью.

— Он не то имел в виду. Он просто… ему нужно время. Всё очень сложно, дорогой. Взрослые иногда говорят глупости, особенно когда им больно. Но это не твоя вина.

— А чья? — Лео поднял на неё глаза. В них уже стояли детские слёзы. — Неужели я настолько плохой, что со мной не хотят играть?

Мокрые дорожки всё-таки появились на пухлых щёчках. Он снова уткнулся ей в шею и заплакал. Тихо, без всхлипов. Просто слёзы текли, и он не мог остановиться.

Гермиона почувствовала, как её собственное сердце разрывается на части. Она прижала его к себе, уткнулась подбородком в макушку и тихо заплакала вместе с ним, больше не сдерживаясь. Она не вытирала слёзы. Не пыталась держаться. Просто дала себе минуту слабости.

Одну минуту.

Потому что Лео заслуживал того, чтобы рядом с ним была не сильная ведьма, а просто мама.

— Ты не плохой, — прошептала она. — Ты замечательный. Самый лучший мальчик на свете. Это не твоя вина.

А моя.

Она сглотнула. Горло сжалось.

— Это я всё испортила. Если бы я не поступила глупо семь лет назад, сейчас всё было бы иначе. Возможно, нам было бы сложно. Мы прошли бы через тяжёлый путь. Но были бы вместе. И ты бы не плакал сейчас.

Лео ничего не сказал. Он просто прижался к ней сильнее, будто уже не слушал.

— Но я постараюсь всё исправить, — прошептала Гермиона. — Твой папа тоже замечательный.

Она сама не верила в свои слова.

Как всё это вообще можно исправить?