Админ-доброволец написал о том, что наблюдал вчера в сети к 4-й годовщине начала частичной мобилизации:

1) Из крупных СМИ и блогеров никто ничего не написал.

Ну, я видел пост у Филолога (репост из тг-канала мобилизованного Никиты Третьякова), писателя Алексея Суконкина и в (возможно) официальном тг-канале 44-го армейского корпуса. Для нас, телеграмеров, первые два блогера достаточно известные, деятельные люди, так что всё же в сети прозвучали слова и позиции к дате.

Себя не считаем) Было бы странно «телеграм-каналу какого-то мобика» (обожаю эту цитату) промолчать)

2) Мой коллега очень справедливо заметил, что Указ о частичной мобилизации связал бессрочной службой мобилизованных (в том числе часть республиканских), штатных контрактников, добровольцев, контрактников-краткосрочников 2022 года (3-4 и 6 месяцев), контраслонов (подписавших в 2020-2021 гг. контракт на 2 года вместо 1 года срочки), контрактников военного времени (или новых контрактников). И отметил, что размежевание в целом осталось в прошлом.

Так и есть. Но, в зависимости от воинской части, совместное выполнение задач не мешает помнить, с чего и как всё начиналось.

Мы вот у себя в дивизии помним начало, потому что далеко не всем воинским частям и их соединениям довелось незадолго до мобилизации пережить Изюмское бегство с массовой утратой мат.части. Я ни разу не поднимал эту тему в предыдущие годы, но как мне кажется, была разница, скажем, между первыми ощущениями мобилизованных от 76-й гв. ДШД или там 155-й обрмп — и полками Первой Тракторной, вышедшими не то что с минимумом техники, но и без генераторов электроэнергии, достаточного количества автотранспорта, средств связи и остального.

Мы реально ощутили, что такое разгром. Что такое «всё про*бать под котлован». И мы вместе с оставшимися в строю штатными (о, сколько у нас было 500-х...) приняли всё это в работу.

Мы получали едва работающие БМПшки и старые БТРы/МТЛБ, видевшие войны в Чечне. «Уралы» первых моделей. Мы получали Калаши 1980-х годов, задаваясь вопросом «где хотя бы АК-74М?». Мы получали поначалу СШ-68, китайские и иранские каски и бронежилеты, а также бронежилеты времён Второй Чеченской. И малые пехотные лопатки 1930-1950-х гг. выпуска.

Мы получали армейские электрические генераторы (буксируемые, на колёсах), ни один из которых не работал — все сдали обратно в ремонт.

Единственное новое, что мы получали и о чём говорили с придыханием — это средства связи.

Про лагеря в Беларуси, где нас ждали только палатки и пиломатериалы, а всё вплоть до гвоздей и шурупов мы покупали за свой счёт, поднимая братскую экономику, я писал не раз и не два.

Немудрено, что в нашем объединении и, в частности, в соединении особая память о пережитом и определение своей роли в прошедших событиях. Возможно, это нас несколько отличает от более удачливых полков, бригад и дивизий, где таких потерь ранее не было.