Почему танковые прорывы ушли в прошлое?

Один из подписчиков в своё время изложил мне в личке очень интересный ответ на данный вопрос. Мол, на СВО способность к глубоким танковым прорывам подорвали и поставили под сомнение с помощью дронов, но если бы крупный конфликт произошёл в Европе 1980-х годов, то произошло бы то же самое, но с помощью другого оружия.

Ответ состоит из двух частей, первая из которых — полная механизация войск.

Вторая мировая война продемонстрировала мощь танковых прорывов и быстроту продвижения только потому, что 2/3 каждой армии состояло из пехоты, перемещающейся пешком. А главным транспортом пехоты всех воюющих сторон была телега с лошадью. На фоне низкой подвижности (33 км в сутки — среднее расстояние перехода пехотного полка на административном марше вне боевой обстановки) пехоты танковые части могли сделать 80-100 км в сутки, что и делало их инструментом прорыва и развития прорыва.

К 1960 году почти все армии европейского типа достигли 100%-механизации. Пехота теперь перемещалась минимум с помощью грузовых автомобилей, а механизированная пехота — вообще на бронетранспортёрах. Скорость перемещения войск, суточная дистанция марша выровнялись, отсюда выросли возможности войск по купированию прорывов.

К началу 1980-х военные теоретики что в армиях блока НАТО, что в Варшавском блоке поняли, что для развития прорыва нужны лёгкие автомобильные подразделения, имеющие превосходство по скорости передвижения, сравнительно неплохую проходимость и массовое вооружение пехотным противотанковым оружием. К сожалению, СССР развалился, и в ВС РФ тему «лёгкой дивизии» (развития прорыва) развивать не стали, на Западе же эксперименты продолжились. И все имевшиеся наработки были протестированы укропами при вторжении в Курскую область, где механизированные части пробили нашу оборону, а лёгкие (на бронеавтомобилях) оккупировали большую часть занятой территории.

Продолжение 👇