В связи с Донецком вопрос. Открыл интернет-сайты соответствующих эмигрантских independent outlets посмотреть, как расставлены акценты в новостях про обстрелы (ВСУ вторую неделю разбивают центр города). А там вообще никаких новостей, ничего. Издания не называю (опять скажут, что пропаганда травит), но их легко найти за минуту. Про штраф за слова “наша армия” в Латвии мы недавно узнали. А существуют ли другие публичные или непубличные ограничения по освещению действий украинской армии? Например, в соглашении о предоставлении гранта. Или это, так сказать, журналистская интуиция в каждом отдельном случае. Пишите в личку, если кто знает.
Кот с позывным “Трехсотый” (получил ранение в ходе минометного обстрела), осколочная противопехотная мина КПОМ-2, позиции батальона Крым, Васильевский район, Запорожье
Радио рядом с неподконтрольной территорией Запорожской области предлагает сдаться. Что там «кроме того» не дослушал, потому что остановились на блокпосту, но, надеюсь, обсудили пытки, добивание раненых и другие особенности предоставления «убежища в Украине». Парни на передке рассказывали, когда скучно было сидеть на дежурстве, звонили — на украинские симки еще и агитационные смс приходят — но никто не ответил. То есть ВСУ вполне вероятно таким образом просто местоположение пробивают.
и страшным, страшным креном к другим каким-нибудь неведомым вселенным повернут Млечный Путь (случай в населенном пункте Запорожской области, оставшемся без света)
По Херсону недооцененная как кажется фраза Турчака Андрея “все мы помним Мариуполь, повторять такое нельзя”, то есть вполне допускаю, как буквально в таких выражениях было обсуждение. Можно отвести войска в город? Можно, но будет новый Мариуполь. “Не надо”. (Потому что не “до останнього українця”, а все-таки люди с известной деликатностью, известная наша слабая сторона).
Ну прилагающийся комплекс военно-политических вопросов уже широко обсудили, я тут относительный эксперт
Главное, что понятно по итогу инцидента (убивать, если нужен дисклеймер, никого не надо) — необходимость нового языка, понятная вообще-то и до двадцать четвертого февраля, просто бывшая не так заметна, а теперь очень.
Таким языком не может быть ни изфальшивившийся беспомощный язык позднесоветского интернационализма (Ленин бы сегодня говорил на другом), ни язык горделивого чванства нулевых; отвратителен язык украинского политического садизма, не подходит язык пресмыкания, на котором по инерции разговаривают рассеянные на чужбине эмигранты; все не то.
Оттого приходится вот так, наощупь (отсюда нынешние сопутствующие муки)
Вижу, как разоблачают (кавычки) эпизод последнего эфира Красовского — с шутками, конечно, прибаутками, сарказмом, как это принято, и ни у одного автора, хотя бы между прочим, ничего насчет «гормональная терапия в двенадцать лет — это насилие над ребенком», то есть того, чему собственно разоблачаемый эпизод посвящен. Это видимо главный тренд последних лет у ряда лиц — происходит какая-то хуйня, НАТО там, полоумная Украина, или химическая кастрация подростков, неважно, и мы в общем видим, что происходит скорее всего какая-то хуйня, но нам некогда, извините, мы заняты разоблачением пропаганды. Причем буквально несколько месяцев назад был уже случай, что эта логика сбегания от реальности разоблачающих заметно подвела, но они конечно не унывают.
Когда они по нам бьют, когда разносят Донецк, взрывают Крымский мост - я говорю себе: война. Я не испытываю ненависти, я просто знаю: чтобы это прекратилось - нужно победить. И когда наши ракеты летят по Киеву - радости я не ощущаю, и снова повторяю себе: война.
Легко ли списывать на войну? Нет, не списывать. Война - это не действие, а состояние. В том, что оно "состоялось" - Украина виновна в первую очередь. Они могли нас признать (они же ведь признали себя, свергнув тупую, но законную власть?), они могли не объявлять нам войну - но мы же были пророссийскими. Если бы, например, протурецкими - то нас бы не тронули. Но пророссийское нужно было уничтожить. Поэтому - война.