Накануне 1 сентября мы с пятнадцатилетним сыном обсуждали новый учебный год.
Он хочет после девятого класса пойти в десятый, а впереди ОГЭ.
Я предложила заранее подумать, какие предметы потребуют больше внимания и где ему может понадобиться помощь.
— Давай сначала переживём этот год. Я хорошо сдам ОГЭ, попаду в десятый класс, а дальше будем решать.
— Чтобы хорошо сдать ОГЭ, всё-таки придётся хорошо учиться, — заметила я.
Но сын не любит, когда я вмешиваюсь в его учёбу. Я понимала: начну читать нотации — он просто перестанет меня слышать.
И тогда во мне включился риэлтор.
— Представь, что ты работаешь в банке и решаешь, кому выдать ипотеку на 25 лет. Есть школьный учитель с официальной зарплатой и предприниматель, доход которого может меняться. Если смотреть только на стабильность дохода, кого ты выберешь?
— Учителя.
— Почему?
— У него стабильная работа и зарплата. Банку важно понимать, что платежи будут поступать регулярно.
Я обрадовалась:
— Умничка. Мне нравится ход твоих мыслей.
А потом спросила:
— Теперь представь, что школе тоже нужно понять, готов ли ты к десятому классу. На что бы ты смотрел на месте учителей?
Продолжать не пришлось. Я увидела, что он понял мою мысль.
Мы договорились так: до конца первого триместра учёба — его зона ответственности. Я не контролирую каждый шаг, не напоминаю постоянно о домашнем задании и, как мы с ним говорим, «не выедаю мозг».
После триместра вместе смотрим на оценки.
Если всё хорошо — я продолжаю не вмешиваться. Если по итогам триместра выходит тройка, сначала разбираемся, где появилась проблема, а потом решаем, какая помощь нужна.
Сын, со своей стороны, пообещал не отказываться от моей помощи, если станет понятно, что она действительно нужна.
Не знаю, как пройдёт этот учебный год и сколько раз нам ещё придётся возвращаться к нашему разговору.
Но мне было важно начать его не с контроля, а с доверия.
Дать сыну возможность попробовать самому. И напомнить: если станет трудно, я рядом.
А как вы договариваетесь с подростками об учёбе и ответственности?