Ванильный Девелопмент

В продолжение темы, новости от западных коллег: ИИ в праве! Ученые выявили системные ошибки нейросетей при анализе законов разных стран

Согласно результатам масштабного бенчмарка CrossLex, опубликованным в сентябре, современные языковые модели (LLM) систематически путают правовые нормы Китая, США и Германии при анализе одинаковых ситуаций. ИИ часто угадывает верный ответ, но ссылается на источники чужих юрисдикций. Юридическое сообщество делает вывод: нейросети пока применимы лишь в жестких рамках узких задач.

От себя добавлю, что это указывает именно на необходимость перепроверки всей фактической части! Нейросеть здесь любит приврать и время от времени делает это очень изощренно 🤡

ТЕНИ МИРА ЖИВЫХ
Что архитектура может сделать после того, как человек исчезает?

Путешествие по разным архитектурным ответам на смерть. Кладбище — странный тип архитектуры: человек перестаёт быть пользователем, а пространство остаётся.

После указа Сен-Клу 1804 года захоронения выносят за город — рядом с живыми появляется второй город.
Европа лишь повторяет Египет: некрополи Фив стояли на западном берегу Нила, город живых — на восточном, но причина была религиозной, а не санитарной.
Эту идею позже сформулирует Итало Кальвино: у его Лаудомии есть город живых, мёртвых — и третий, ещё не родившихся.

Самое буквальное воплощение идеи — Сан-Катальдо в Модене: Альдо Росси и Джанни Брагьери строят город мёртвых с улицами, площадями, колумбариями. В центре — терракотовый куб с одинаковыми проёмами: дом, из которого исчез человек, окна остались, смотреть некому. Росси превращает архитектуру жизни в её тень — но смерть можно представить иначе.

В Стокгольме Асплунд и Леверенц создают в Skogskyrkogården не город, а лес: дороги идут между соснами, здания растворяются в рельефе, монументом становится пейзаж — человека здесь возвращают природе.

Карло Скарпа в Tomba Brion выбирает третий путь: смерть здесь не здание, а маршрут — бетон, вода, мрамор, сад и свет заставляют двигаться, останавливаться, снова идти. Скарпа проектирует не могилу, а опыт памяти — и сам похоронен здесь же: редкий случай, когда клиент остался доволен собственным проектом.

В Венеции Дэвид Чипперфильд продолжает ткань кладбища Сан-Микеле: дворы, стены, колоннады, строгие объёмы — почти монастырь. Смерть здесь не жест, а порядок пространства.

В Далмине CN10 Architetti идут дальше в сторону тишины: три бетонных объёма, ниши для урн — и пустота между ними, ставшая главным. Архитектура почти ничего не говорит, оставляя место для молчания.

Почти через сто лет после Асплунда и Леверенца Йохан Цельсинг строит на том же кладбище новый крематорий — конкурсный проект назывался A Stone in the Forest, «Камень в лесу»: кирпичный объём среди сосен, как найденный камень. Цельсинг не копирует предшественников — он продолжает их мысль: архитектура может существовать с лесом, а не вместо него.

Наверное, поэтому кладбища так хорошо показывают архитектуру: здесь особенно ощущаются камень, свет, время.
Все они отвечают на один вопрос: что архитектура делает после того, как человек исчезает? Наверное, немало: она оставляет тень — и место, где её видно.
Но любуются этой архитектурой всё-таки живые — мёртвые ею уже не пользуются. Так что пока лучше смотреть со стороны.
И, пожалуй, именно поэтому кладбище — не архитектура смерти. Это архитектура после человека.

У нас новый выпуск и сегодня о наболевшем! Может ли застройщик обещать в рекламе всё, что хочет?

Не всегда нам удаётся сразу раскусить, что в рекламе квартира продаётся вместе с будущим образом жизни. Как проверить обещания застройщика до того, как за них заплатить?

Разбираем, зачем маркетингу слово «планируется», может ли картинка стать юридически значимым обещанием и почему штраф ФАС не возвращает деньги покупателю.

Сохраните выпуск перед поездкой в офис продаж и напишите, какое обещание новостройки вызывает у вас больше всего сомнений (а возможно и раздражение)

Смотрите новый выпуск здесь и подписывайтесь на YouTube канал, будем продвигать девелопмент вместе 🚀

Верховный Суд РФ утвердил ИИ в судах: ВС РФ официально утвердил концепцию внедрения искусственного интеллекта в российское судопроизводство. Нейросети будут помогать автоматизировать рутинные процессы.

Я за внедрение ИИ в судах — в жёстких рамках и для узкого круга задач. Есть множество простых рутинных процессов, которые можно аккуратно делегировать системе, не заставляя помощников тратить на них время. Главное — чтобы ИИ помогал с документооборотом и поиском информации, но не подменял судью в оценке доказательств и принятии решений. Хорошее направление.

Дели впервые смотрит вверх
🇮🇳🪷
Дели десятилетиями рос вширь. Теперь столица Индии впервые официально допускает другой сценарий — вертикальный.
Новый Генеральный план до 2047 года открывает возможность для зданий выше 100 этажей. Не завтра и не в любом месте. Но сам факт важен: город начинает пересматривать своё отношение к высоте.

Причина проста — плотность.
К 2047 году население Дели может приблизиться к 32 млн человек, а городу потребуется около 4 млн новых домов. Расширять город дальше — значит увеличивать транспортные расстояния и стоимость инфраструктуры. Вертикальное развитие позволяет концентрировать больше людей вокруг метро и существующих городских центров.

Но небоскрёб — это не просто
квадратные метры вверх.
Дели находится в зоне высокой сейсмической опасности. Башни потребуют серьёзных решений по конструктивной безопасности, эвакуации, пожарной защите, инженерным сетям и транспорту. Один высотный объект способен создать нагрузку, которую окружающий район просто не выдержит.

Есть и более тонкое ограничение — история.
Дели не может строить высотку где угодно. Памятники, исторические территории, церемониальные оси и визуальные коридоры формируют жёсткую пространственную рамку.
Поэтому речь идёт не о том, чтобы превратить Дели в новый Дубай.
Наоборот. Настоящая задача — создать собственную модель вертикального города, где высота будет не символом амбиций, а инструментом управления плотностью.

100 этажей для Дели — это пока не архитектура. Это политическое решение впервые разрешить городу смотреть вверх.

Архитектура, которая говорит о трагедии

Steilneset Memorial в норвежском Вардё посвящён людям, казнённым во время процессов над ведьмами в XVII веке.

#Цумтор создаёт длинную, почти невесомую конструкцию, напоминающую парус или натянутую ткань. Внутри — узкий проход, небольшие окна и информация о жертвах.
Здесь нет желания сделать мемориал «красивым».
Наоборот — архитектура работает через холод, масштаб, одиночество и пустоту.

Рядом находится отдельная работа Луизы Буржуа с огнём и зеркалами, усиливающая тему памяти и трагедии.
Steilneset показывает, что мемориальная архитектура не обязана объяснять эмоцию.
Достаточно создать пространство, в котором человек сам её почувствует.