Такси versus блюз

Пересматривал тут на днях «Такси-блюз» (1990) Павла Лунгина. Понял, что для меня это лучший фильм о Перестройке и шире — работа, иллюстрирующая конфликт «народа» и «интеллигенции», возникающий на излете советского проекта — победивших и проигравших от реформ.

Два главных героя. Иван Петрович Шлыков (его играет Зайченко), таксист, работяга, прагматичный, но верящий в дело коммунизма, переживающий, что старый порядок уходит в прошлое. И Алексей Селивёрстов (Мамонов), алкоголик-саксофонист, талантливый и летящий музыкант, выигрывающий от новой свободы, зарождения буржуазной публичной сферы. Волею случая они встречаются, саксофонист не возвращает деньги за поездку, а дальше разворачивается драматичная история общения с взаимным любопытством, обидами, непониманиями. Друг без друга народ и интеллигенция не могут. Старая русская рофлянка.

В начале фильма герой Мамонова обращается к таксисту, пытаясь завязать разговор.
— Молчаливые люди с честные глазами, вы — наша надежда… Почему я тебе не интересен? Может быть, я гений, может быть, я с Богом разговариваю.
Шлыков все понимает, но отвечает по существу на вопрос только после несправедливости — после невозвращения долга за поездку.
— Я таких учил и буду учить. В рубашечке… деньги лопатой гребет. А ты, Ваня, вкалываю, пока мы с Богом разговариваем, так?

Сам, наверное, не отдавая отчета, Лунгин показывает нерв конфликта — моральный террор, меритократическое высокомерие, бьющие по чувству достоинства и справедливости широких социальных группы, который рванул после распада СССР, длился все девяностые годы, а потом происходит переворачивание победивших и проигравших. Аффекты и основания брутального народного cultural backlush умело оседлаются в нулевые. Произошло воздаяние, это очень хорошо и правильно. Но тут важно другое — фильм, опережая время, нащупывает поэтику, риторические аргументы проигравших и выигравших на тот момент, которые впоследствии будут буквально воплощаться на протяжении этих трех десятилетий