В Марсале Марко Де Бартоли отказался от упрощений, модных тенденций и даже закона — и возродил вино, которое мир уже списал со счетов.
Вам нужно продолжать путь на юг — мимо Альп, мимо Пьемонта, мимо Кьянти.
Доехав до Сицилии, не сворачивайте на восток к Этне, а направляйтесь на запад, к известковой равнине за Марсалой.
Сам город дремлет под палящим солнцем, которое даже в конце сентября остается жгучим и невыносимо жарким.
В воскресное утро лучше надеяться, что у вас есть собственная кофемашина, потому что всё закрыто.
Стоя перед винодельней Марко Де Бартоли в районе Сампери, в 20 минутах езды к югу от города, я ощущаю такую глубокую тишину, что она словно обрела собственный звук. Прошлой ночью прошел сильный дождь — осадки вызывают у сицилийцев беспокойство — и на винодельне отключилось электричество; здесь пахнет окислением, старым деревом и пылью, как в библиотеке. Это была бы подходящая метафора для места, находящегося в закате своей славы , если бы я не стоял в одном из самых революционных мест в мире виноделия.
Я приехал сюда, чтобы разрешить одну дилемму: что заставляет винодела-визионера продолжать работу, когда о его вине практически никто больше не знает?
Именно в 1773 году ливерпульский купец Джон Вудхаус открыл для себя уникальное местное вино, которое производилось в Марсале по системе «солера», как и в испанском Хересе, о которой он знал благодаря торговле хересом. (В системе «солера» новое вино изготавливается путем добавления небольшого количества вин предыдущих урожаев, которые выдерживаются в «башне» из бочек, причем более молодое вино пополняет запасы старого.) Земля и рабочая сила были недороги, поэтому Вудхаус решил, что если он укрепит вино спиртом, чтобы оно выдержало транспортировку обратно в Англию, у него появится более дешевая альтернатива хересу и мадере. Он оказался прав, и марсала стала сенсацией. Томас Джефферсон назвал его «превосходным вином, достойным того, чтобы его закупали на склад для выдержки».
Однако к началу XX века эта отрасль уже пережила свой расцвет, а послевоенный переход от окисленных и крепленых вин к более фруктовым вкусам в сочетании с общими тенденциями индустриализации привел к тому, что марсала превратилась из продукта, изготовленного в лучших традициях ремесленного мастерства, в дешевое вино для приготовления пищи.
«Это был мрачный период для сицилийского вина»,
— рассказала Джипи Де Бартоли, дочь Марко.
Марко Де Бартоли родился в семье, принадлежащей к промышленной аристократии Марсалы: его мать была Пеллегрино, представительницей одного из крупнейших домов Марсалы, существующего по сей день.
Но нет бунта сильнее, чем бунт изнутри, и после пяти лет работы в Pellegrino Марко захотел узнать больше о том, что было утрачено — не только в результате индустриализации Марсалы, но и когда британцы навязали крепление местным винодельческим традициям.
Источник: Noble Rot
продолжение следует