Супервизия в Дриминг-группе с Бенджамином Килборном — это всегда работа не столько с содержанием сна, сколько с его движением. Мы учимся задавать вопросы и удерживать внимание на динамике сна как процессе, который постоянно изменяется.
Наша задача — попытаться связать эти изменения в цепочку, не разрушая их хрупкой логики.
В одном из обсуждений коснулись темы невидимости.
Желание стать невидимым — способ дистанцироваться от невыносимого опыта, того, на что невозможно «посмотреть».
В сновидении это прячется за образом другого, за смещением, за исчезновением субъекта.
Невидимость защищает, но одновременно и создает изоляцию, одиночество и почти невыносимый ужас внутреннего пространства.
Мы говорили о состояниях, в которых невозможно «сшить себя» из разных частей, как будто есть выкройка, но нет доступа к инструментам:
шкатулка закрыта, к ней невозможно подойти, внутренняя фигура/внешний объект — травма, которая не позволяет приблизиться.
В таких состояниях возникает особая форма переживания:
человек наблюдает за собой как бы издалека, с высоты, как зритель в кино, который смотрит на самого себя.
Эта дистанция может указывать на глубокую травматизацию и расщепление, на опыт, который невозможно символизировать напрямую.
Можно ли добраться до этой травмы и главное — нужно ли?
Возможно, и мне эта идея близка, задача скорее в другом —
помочь человеку постепенно восстановить ощущение себя как целого,
не разрушая тех защит, которые когда-то позволили выжить.Но эти вопросы остаются все же открытыми…
важнее сохранение «живой ткани» аналитической работы.