Мы вышли из супервизии, как из сна, в котором сначала всё казалось лёгким, ярким, даже притягательным, но постепенно стало возникать ощущение, что не всё так просто.
Что-то не складывалось. Не было настоящей игры.
Фантазия была словно выключена, ничего не происходило — и это ничего было насыщено ожиданием.
Сессия как урок и как подготовка к настоящей игре, там, за пределами кабинета.
Мы ощутили как легко попасть в ловушку рассказа, а не самого процесса.
В этом процессе много способов прочтения: через травму, депрессию, состояния самого аналитика выдерживающего раз за разом удары переносов.
И вот оно ощущение зависания в тревожности и ощущения, что игра уже возможно и началась, но по другим, непривычным для нас правилам.
Было интересно как группа замерла, как в школе перед звонком, в надежде, что вот-вот и
мы получим желанное разрешение выбежать из класса.
Молчание - это тоже материал и может быть, как сказал бы Ферро, мы сами были «глубоким сном», из которого пациент пытался нас разбудить.