вачедин

Закрыли с Юсуповым сезон «Канцлера и Бергхайна», встретившись в Дюссельдорфе, — а лучше и быть не могло, так там было хорошо. Катались по улицам как колобки, потому что все время ели вкусно (я еще, когда Алекс уже улетел, сгонял в литтл Токио) и пили альтбир чуть ли не на завтрак. Мы реально подустали за этот сезон, все лето выпуская по подкасту в неделю-две, — я это вижу хотя бы по тому, что мы стали лажать со звуком на записи, чего раньше не делали. Ну — выдохлись. И в такой ситуации этот душевный (порой почти стендап, порой серьезно) разговор, который у нас в Дюссельдорфе получился (зал на 80 человек распродали недели за три до мероприятия!) — то, что доктор прописал. Спасибо, Дюссельдорф, я еще до Берлина не доехал, а уже хочу назад.

У нас в кои-то веки есть очень приличная запись живого выступления — выложим буквально через час-два для патронесс и патронов (патреон «Канцлера и Бергхайна» — классика интернета, это какие-то специально отобранные удивительные люди, присоединяйтесь).

А последний выпуск сезона выйдет в пятницу — подождите чуть, поговорим, обнимемся и немного друг от друга отдохнем.

1939 год, берлинский Олимпийский стадион (стоящий до сих пор), Гитлер выступает перед Bund deutscher Mädel (нацистская молодежная организация, объединявшая девушек от 14 до 18 лет). С помощью формы — белые блузки, темные пиджачки — на трибунах получилось составить фразу: «wir gehoeren dir» («мы принадлежим тебе»).

Я думал, они партии в верности клялись, а тут прямо так. Ничего себе.

Был на выходных в Тюрингии (это, наверное, для этой истории не важно, но, может, и важно) — в популярном банном комплексе. В большой сауне собралась толпа — ждем Aufguss — то есть церемонию, когда специальный банный мастер подливает на угли воду и потом разгоняет горячий воздух полотенцами.

Рядом сидят чуваки лет тридцати, разговаривают между собой по-русски. Почти все места заняты. И вот в последний момент появляется еще один чувак, и они ему радостно: «Толстый, иди к нам, мы тебя везде уже обыскались! Где ты ходил?» А он (тоже довольный): «Да на солнышке грелся, туда-сюда». Они воссоединились и начали ворковать.

А я такой (думаю): В смысле, толстый? Вспомнил, что был такой возраст, когда люди особо не парились, как друг друга называть, и ты еще потом под кличкой «Толстый» ходишь по старой памяти пару лет — но не до тридцати же. И это было время жесткое. Я был уверен, что сейчас это вообще исчезло, и в первую очередь сам «Толстый» скажет в какой-то момент: «алё, а не пошли бы вы в жопу». Или что, пока мы в Берлине дуем на миндальный латте, чтоб чуть остыл, по миру ходят «толстые» и «лысые»?
— Лысый, иди сюда! — Ага, приветики!

Еще вспомнил, что в группе «Дискотека Авария» был чувак, которого все звали «толстый» — и никого это не парило. А потом он умер.

Свежий «Канцлер и Бергхайн» про «северные потоки». Не часто хвалю своего гениального соведущего, но лекция Алекса минут на сорок про историю газового рынка Германии — шедевр в этом жанре. Думаешь, ну что там можно выжать из этой темы — на самом деле не оторваться, я и слова вставить не мог. Юсупов прямо в очень хорошей форме, не пропустите.

Еще одно в разговоре открылось: я, оказывается, упустил важный момент, что Германия реально подстраховалась на случай, если Россия вздумает перекрывать газ своим соседям, и соединила свои трубопроводы таким образом, что теоретически могла направлять российский газ с «северных потоков» в Беларусь или Украину. Это и давало Меркель иллюзию контроля и безопасности. Чего бы Путин не учудил, Германия все может пофиксить (а то, что он может просто отказаться от немецкого рынка, ей в голову не приходило — а зачем тогда «потоки» строить было?) Если об этом помнить, то идея строительства СП-2 не кажется такой идиотской.

Есть и проблема — я недоглядел, и моя записывающая программа в какой-то момент присосалась к неправильному микрофону (ничто не предвещало, начали мы хорошо). Это значит во второй половине подкаста качество записи моего голоса не топ. Извините и потерпите (Юсупов записался идеально, вот правда сын маминой подруги, уже стыдно немножко).

Включить.

Напишу вам, дорогие полуночники, про недавнее приключение, раз меня разбудил почтальон из новой почты (не спрашивайте). Давно понял, что познавать Берлин надо не по главным достопримечательностям из путеводителя — вы вообще не поймете, в чем прикол, и быстро захотите отсюда свалить. Познавать его надо по спискам «100 самых секретных/странных/кринжовых уголков, которые вы не замечаете, но охренеете, если поймете их суть». Более того, такой список рано или поздно придется составить самому.

Пару дней назад заехал наконец на такую точку — под названием «knorriger alter Baum» («старое корягистое/сучковатое/шишковатое дерево»). Это суперзалайканный локейшен в Груневальде в шаге от дороги на Чертово озеро. Собственно, старый, но не чрезмерно старый, гигантский, но не чрезмерно гигантский дуб с громадной шишкой, которая (так чувствуется) просто на тебя смотрит и с тобой как-то взаимодействует. Дуб-инопланетянин, короче.

Там обычно уже стоит делегация из людей, которые с ним обнимаются (некоторые, как видно по фото, слегка переугорают). Происходит уважительное общение, к которому следует присоединиться — как это сделать, сами разберетесь. Мы, берлинцы, живем в лесу — чем раньше вы это поймете, тем лучше. Кто не научится общаться с говорящими шишками, уедет отсюда обратно в свою Москву. А когда «старое шишковатое дерево» сменит на вашей внутренней карте Берлина какой-нибудь бессмысленный чекпойнт Чарли, все стабилизируется, и вы обретете покой.

Следующий уровень — посмотреть, что там происходит ночью, но это даже мне ссыкотно.

Юсупов тут сформулировал что-то интересное — например, причину, почему в Германии сейчас невиданные разброд и шатания. Все бегают, взявшись за голову, хотя объективно, если на статистику посмотреть, ужасов нет никаких. Просто мы десятилетиями жили так, как он описал, пытаемся вернуться, но все уже — дверь закрыта.

https://t.me/yusupovskij/2032

Один из самых интересных творческих проектов, за которым можно наблюдать в режиме реального времени, — как кирпичик за кирпичиком что-то прекрасное растет, — это постепенный перевод на русский язык книги «The Velvet Rage». Считается, что она изменила жизнь тысяч гомосексуальных мужчин по всему миру, помогла избавиться от стыда и вообще — рассказала, каково это быть геем в мире, построенном для гетеро. На русском языке ее нет, но мои проникнувшиеся друзья (прокричав «почему я не прочитал ее раньше?») постепенно ее переводят и выкладывают в телеграм-канале.

Обратите, пожалуйста, внимание.

Друзья в Берлине, обратите внимание, что у вас есть последняя возможность запрыгнуть в «Лабораторию» (в смысле, не в гей-секс-тусовку в подвалах «Бергхайна» — туда всегда можно попасть, а в «лабораторию политического участия»). Это будет серия мероприятий про немецкую политику — с упором на практическое в ней участие. Периодичность — пара раз в месяц.

Порой это будут выступления, которые будет интересно послушать, порой практические занятия, где мы будем вместе встречаться и обсуждать судьбы мира (и собственное место в этих судьбах), порой просто пикник или тусовка. Все это бесплатно — за вас платят обеспокоенные немцы, у которых в стране появились такие классные, но непонятные им вы.

Курировать все эти мероприятия буду я, и я постараюсь сделать, чтобы это было нескучно и полезно (это в моих интересах, терпеть не могу мероприятия для галочки). Приходите к нам в «лабораторию» (но не ту), запишитесь, пожалуйста, вот тут:

РЕГИСТРАЦИЯ

Берлин решил заговорить со мной на русском языке. Долго подбирал слова. И нашел их!

В смысле, это официальная городская маркетинговая кампания такая. Слоганы на немецком, английском, турецком и арабском будут расклеены по городу. На русском и украинском — только онлайн (но все равно официально).

Друзья, закрытие Schön освободило руки для неожиданных и, честно говоря, очень приятных занятий. Некоторые знают, что я много лет вел в Берлине курсы по creative writing, то бишь литературному письму — в широком смысле. Как писать прозу, о чем написать роман — вот это всё.

Классная берлинская детская библиотека «Точка» предложила мне провести осенью такой курс у них в Пренцлауэр Берге — для взрослых. Я согласился, скоро стартуем. Это значит, что десять четвергов подряд, начиная с 12 сентября, мы будем вечером встречаться в «Точке» — писать, читать написанное и говорить о том, как устроена литература (на русском языке). Курс более чем практический, то есть говорить о трагедии непонятого художника в холодном мире мы будем по-минимуму (но совсем без этого тоже никуда).

Стоит курс 100 евро (я больше брал, когда делал сам), мест там не очень много (около 10), я предчувствую офигительное времяпровождение! Со мной как с преподавателем тоже все в порядке — я написал и издал роман на русском, потом роман на немецком, учился на сценариста в Бабельсберге, получил стипендию берлинского сената и ездил в Клагенфурт на Ingeborg-Bachmann-Preis как немецкий писатель (правда, в молодежную секцию, я тогда был молодой).

В общем, присоединяйтесь и записывайтесь: просто напишите мне пару слов о себе на мою личную телегу @vached, а я еще подумаю над программой и над тем, как сделать так, чтобы все были довольненькие. Если желающих будет больше, чем мест, придется делать какой-то отбор, не обессудьте. Но это мы забегаем слишком вперед.

Важно, что это личные встречи в Берлине фейс-ту-фейс (и это здорово). По четвергам примерно с 19 до 21. Начало 12 сентября. Думаю, в конце проведем какие-нибудь чтения. Осень, сами понимаете, лирическое время. Будем носить шарфы, пить сладкое вино и с печалью смотреть на прохожих — ибо они не ведают.

Апдейт: курс заполнен 🫶

Не, ну серьезное дело.

Друзья, СЕГОДНЯ встречаемся с вами в Берлине — не зажимайте возможность на вас посмотреть (это нам важно, мы подкаст, и, когда записываемся, отправляем файлик в космос — к Ильдару, то есть нам нужен этот контакт, чтобы не опупеть).

Кроме того, я-то ладно, но вживую послушать Юсупова — дорого стоит. Сейчас важный, возможно, переломный момент существования немецкого государства — кто еще разложит по полкам, что здесь творится.

Вроде пара мест еще есть — регистрируйтесь, приходите, очень ждем (и даже если нет, все равно всех разместим).

похихикал

Свежий — какой-то необычно живой, хотя мы и так обычно не роботы — выпуск про Хёкке. Послушайте его, если успеете, сегодня, до завтрашних выборов — на это у вас длинный прекрасный все еще летний день. Биографические выпуски мы обычно умеем.

Включить.