«Надеяться, надеяться, что все происходящее правильно, что все на благо, — вот что остается нам! Ни суровая безоговорочная вера, ни слепая страстная любовь не в состоянии потрясти так, как эта тихая светлая надежда. Боже, как это естественно для нас — слабых, не понимающих ничего, боящихся всего! Надеяться, надеяться, что все сбудется, что жестокий мир не раздавит нас, — вот что естественно, что так органично. Коль была бы в нас вера, хотя бы с горчичное зерно, — мир бы подчинился нам. Но в нас нет веры, мы боимся всего, даже самих себя. Вера дается подвижникам, титанам духа, только духовным подвигом можно завоевать ее. А надежда живет со всеми, во всех, с самого детства... И эти девушки, поющие за алтарем, и отец Агафон, и Татьяна, и люди за моей спиной — все надеются, что все, что свершается теперь, — свершается на благо, что все будет хорошо. И этот свет надежды — тихий, неяркий свет — помогает всем нам, слабым, неуверенным, изгнанным за свое неверие в мир произвола...»