ГДЕ КОНЧАЕТСЯ КОМПРОМИСС И НАЧИНАЕТСЯ КАПИТУЛЯЦИЯ?
Случай
России и Украины.
Часть вторая. Политический порог боли (допустимого компромисса).
 
Политическая
граница, отделяющая
компромисс от капитуляции, очень подвижна и часто привязана к стратегическим целям войны для
каждой из сторон. И для России, и для Украины они не так очевидны, как кажется.
 
В случае России все запутано и одновременно просто. Для нее, перефразируя Трампа, - это война, которой не должно было быть. Она ведется против собственных национальных и
государственных интересов (и даже против собственных  интересов правящей клики), и поэтому
прекращение такой войны на любых условиях, даже «ленинских» (поражение),
является не капитуляцией, а обретением исторического шанса, позволяющего,
наконец, вернуться к национальному строительству, которое было окончательно
заблокировано войной. Поэтому Россию на самом деле политически устраивает прекращение войны на ЛЮБЫХ условиях.
 
С Украиной все обстоит гораздо сложнее. Для нее – это война не надуманная, а навязанная и действительно экзистенциальная. Поражение в этой войне реально означало бы гибель или как минимум длительную приостановку
самострятельного украинского национально-государственного проекта. Но что есть
поражение? – Вот в чем вопрос. Еще в первые дни вторжения британская разведка сделала заявление о том, что целью агрессии России против Украины является смена политического режима (правительства) в Киеве, то есть ограничение украинского суверенитета и превращение Украины в протекторат
России (формат при этом мог быть самым разным, вплоть до сохранения формальной
независимости). Думаю, она была близка к истине.
 
Соответственно капитуляцией можно считать достижение Россией указанных целей войны, а все промежуточные сценарии следует рассматривать как разной степени тяжести и подлости компромиссы. То есть капитуляцией для Украины в этой войне являлось бы любое мирное соглашение, которое фиксировало бы статус Украины (формально или неформально) как российского
протектората. В обратном прочтении это означает, что в политическом смысле слова (то есть объективно) любые иные уступки, которые не ведут к этому результату, а именно к превращению Украины в управляемую из Москвы территорию, капитуляцией в строгом смысле слова не являются. Это касается как пресловутых территориальных уступок, так и множества других вопросов, кажущихся принципиальными, но на самом деле таковыми не являющимися.
По сути, единственным принципиальным вопросом для Украины, который политически
обозначает черту, отделяющую компромисс от капитуляции, является вопрос о
сохранении боеспособных ВСУ. Они же являются единственным реальным гарантом
независимости Украины.  Сохранение ВСУ и внешние гарантии безопасности, сводящиеся к снабжению и обучению войск, можно было бы считать стратегической победой Украины в этой войне вне зависимости от любых других условий ее прекращения.
 
Парадоксом этой страшной войны, унесшей сотни тысяч жизней, является то, что политических препятствий для ее завершения в любой момент не существует. Политический порог возможного для России безграничен, потому что эта война в принципе сама по себе представляет самую большую угрозу
национальным интересам России, а политический порог возможного для Украины давно преодолен благодаря мужеству ВСУ и несгибаемой воле украинского народа в
отстаивании своей независимости. Любое соглашение, по которому любая часть Украины, не говоря уже о Киеве, продолжают
находиться под контролем ВСУ и имеют правительство, не назначаемое из Москвы, является безусловной победой Украины и поражением Кремля, не достигшего
единственно значимых для него целей войны. Проблема в том, что психологический порог оказался значительно выше, чем политический.
 
Конец второй части. Продолжение в следующих двух постах.