В Бухте есть две (не)сказки о сути двух совершенно противоположных персонажей, и, пока я нащупываю тонкие ниточки одной, вторая окончательно оформилась

Жил-был на свете мальчик без кожи. Вероятно, таким он и родился, просто семья не захотела этого замечать. Ведь у всех людей кожа есть или со временем отрастает. У мальчика, впрочем, так и не отросла. Он становился старше, и боль от каждого шага, прикосновения, дуновения ветра мучила его все сильнее. Сначала он много плакал и жаловался, но его быстро приучили к мысли, что мальчики так не делают. И он замолчал. Все обрадовались, думая, что он стал толстокожим. На деле он потихоньку исчезал из своего слишком хрупкого, неприспособленного к жизни тела. Сначала краешком мыслей, потом - целыми минутами, часами и вечерами, потом - практически всем собой. Он не переставал чувствовать боль от прикосновений, как от ожогов, просто если его не существовало, то боль как бы пропадала следом. Проблема была лишь в том, что всем вокруг не нравилось его исчезновение. Они не понимали, зачем он это делает, и громко кричали: “Эй, вернись, ты куда?” Понимая, что он их не слышит, они злились и хватали его за руку, так сильно и плотно обхватывая запястье без кожи, что боль швыряла его обратно в тело. Пока он испуганно моргал, пытаясь понять, как избавиться от нового страдания, люди вокруг радовались, что помогли ему вернуться. Мальчик быстро понял: надо побыстрее, зажмурившись и напрягшись всем телом, сделать то, что от него требуют, и дальше спокойно исчезать. 
Были ещё в его жизни такие непонятные штуки, как “радости”. Про них все говорили, что от них становится хорошо, а боль перестает остро ощущаться. Мальчику очень хотелось такое испытать, но, чтобы коснуться “радостей”, приходилось переставать исчезать, а это было очень неприятно. Но он старался. И потом то, что люди называли радостями и счастьем, жгло его пальцы без кожи так же беспощадно. 
Однажды мальчик встретил сумеречную ведьму в облике измученной старухи. Она попросила его помочь, но он не услышал. Она попросила громче - он вжал голову в плечи и забился подальше, надеясь, что обращаются не к нему. Тогда ведьма разозлилась и, протянув когтистую руку, выдрала у мальчика большую часть сердца. С отвращением глянула на него, заметив: “Я думала, там камень, а это какой-то студень, тьфу”, - и выбросила в пыль. Мальчик с испугом и надеждой в голосе спросил, исчезнет ли он насовсем, но ведьма только расхохоталась. “Нет, я же не вытащила сердце целиком. Там остался клочок оболочки, и он удержит тебя на плаву. Но у тебя не будет ни огня, ни воли, ни мечт, ни решимости, и все это придется просить у других людей. Может, тогда и вспомнишь, что ты не один на этом свете и перестанешь думать только о себе”. 
Мальчику без кожи и почти без сердца пришлось тяжело. Он боялся обременять собой людей, но теперь не мог без этого обойтись. Поэтому он подскакивал к кому-нибудь, наскоро хватал красивый кусочек жизни и уносил к себе. Одновременно в его раскрытую грудь постоянно что-то влетало, и он совершенно запутался, что сам посчитал красивым, а что пришло само. Потом мальчик перестал об этом переживать: самовольно приходящие кусочки чужих жизней помогали ему делать вид, что у него в груди то же, что и у остальных. А сам он мог беспрепятственно исчезать и ничего не ощущать. 
Шли годы, мальчик превратился в мужчину, но на нем не наросло новой кожи, и не отросло нового сердца. Он был странным. Эту странность называли малодушием, слабоволием или трусостью, и никто так и не заметил, что с ним происходит. Мужчина-мальчик спасался тем, что тщательно выстраивал свою жизнь по общепринятому образцу, но, когда она случайно рухнула, он остался под обломками и не нашел ни сил, ни желания, чтоб из-под них вырваться. Там его и нашла смерть - красивая темноволосая женщина в белом платье. Она взяла его за руку и повела к границе. В руках у нее была книга всех живых и отживших - там невидимая рука записывала, для чего человек пришел в мир, а потом проводила черту и выносила итог.