Красиво-трагичный пейринг из прошлого Ким
Так, как играл Рутгер, не играл никто. Так, как слушала она, никто не слушал. И когда внутри стихли отголоски от этого безумного завороженного осознания - насколько же им не жить друг без друга, - Ким наконец услышала, что именно он хочет ей сказать. Мелодия из-под смычка лилась непривычно робкая, устремленная не ввысь, а на слушателя в слабой надежде, что ее подхватят под руки и дадут звучать. Скрипка плакала о том, что хотела бы cделать невозможное, но ей оставалось лишь петь дальше. Рутгер не открывал глаз. Но это не было виновато спрятанным взглядом, нет. Лицо его застыло совершенно неподвижной маской, даже ресницы почти не дрожали, - он весь, все его движение, чувства и жизнь сосредоточились в музыке. Он, привыкший голосом своей скрипки оборачивать море вспять, играл о том, что сегодня не в силах ничего изменить и просит лишь, чтобы его выслушали до конца. До самых глухих, диссонансных и спутанных нот.
Ким смотрела на человека, которого считала одним из самых смелых в гильдии. Человека, который не боялся никаких препятствий, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного. Она бы последовала за ним в любую беду, зная, что вместе они выдержат. И только сейчас, застыв вместе с Рутгером на острие тоски и невозможности, Ким поняла, каким он становится рядом с ней. Тонким и хрупким, затаившим дыхание, удивляющимся, как это он осмелился идти туда, куда велело ему сердце, а не долг. Пресветлый боже, она думала, что его пальцы и его дыхание на ее коже укрывают ее, измученную и не способную идти дальше, и позволяют внутреннему огню разгореться до небес. А на самом деле все было наоборот. Он прижимался к ней, трепеща над собственным огнем, не зная, как сохранить его от дуновения холодного ветра и слепой ярости бури, но самому при том не обжечься. В памятную им обоим ночь он пришел к ней в каюту не для того, чтобы спасти, а чтобы спастись самому.
И то, что досталось ей в настоящем
- Нет, - сказала она. - Так нельзя.
Он картинно всплеснул руками.
- А я не могу по-другому.
Ким сделала глубокий вдох, отходя к окну. Затянутое облаками небо, немногочисленные прохожие и разноцветные дома успокаивали, в отличие от этого непостижимого человека.
- Эй, - прозвучал позади голос Боргера. - Э-эй, ну посмотри на меня. Пожалуйста.
Ким нехотя повернулась. Надо было заканчивать глупые разговоры, собираться и уходить. Она не злилась, просто устала и не понимала, как самому Боргеру это ещё не надоело.
- Господи, какая же ты красивая, - он смотрел на нее с беззастенчивым восхищением и улыбался. Ким оторопела.
- Это все, что ты хотел сказать?
- Ага.