Я вот уже довольно давно занимаюсь изучением выборов в СССР, правда, преимущественно на уровне Советов, а тут попалась свежая статья о партийных выборах, причем авторы решили сравнить практики голосования на съездах КПСС и Коммунистической партии Китая. Работа Вэньцин Хуанфу, Тао Ли и Николая Мухина A Century of Party Congress Elections in China and the Soviet Union, интересна и своими выводами, и особенно исследовательским методом.

Начнем с того, что выборы в ЦК КПСС и КПК действительно проводились, причем тайным голосованием. Делегаты съезда получали бюллетени с фамилиями предложенных руководством кандидатов и могли вычеркивать тех, кого не поддерживали. Поскольку количество кандидатов обычно совпадало с количеством мест, проиграть было практически невозможно. Однако число голосов против оставалось своеобразным показателем отношения партийной элиты к конкретному человеку. Даже несколько вычеркнутых фамилий могли иметь политическое значение.

Для советских съездов исследователи нашли в РГАНИ протоколы закрытых заседаний, где фиксировались точные результаты голосования. А вот с китайскими выборами возникла проблема: подробные данные остаются засекреченными. Поэтому пришлось придумать довольно изящный способ восстановить их по косвенным признакам.
Дело в том, что в Китае официальные списки избранных членов ЦК в определенные периоды публиковались в порядке полученных голосов. Если несколько человек набирали одинаковое количество, их располагали по числу черт в иероглифе фамилии. Исследователи заметили, что нарушение последовательности числа черт позволяет предположить изменение числа голосов против. По таким разрывам можно приблизительно восстановить результаты голосования.

Самое замечательное, что этот метод удалось проверить на советском материале. Авторы взяли реальные результаты выборов КПСС, перестроили списки по китайскому принципу и попытались вычислить число голосов против, предварительно скрыв от алгоритма настоящие цифры. Затем сравнили прогноз с архивными документами. На массиве из 2830 избранных членов и кандидатов в члены ЦК за 1939-1986 годы метод оказался точным в 99,26% случаев. Правда, при большом количестве голосов против он начинал заметно недооценивать их число.
Получив сопоставимые данные, авторы проследили динамику внутрипартийного несогласия в двух странах.

В СССР перелом произошел между XVII съездом 1934 года и XVIII съездом 1939 года. Если раньше практически каждый кандидат получал хотя бы несколько голосов против, то после Большого террора отрицательное голосование обрушилось до минимальных значений. В дальнейшем, даже после смерти Сталина, оно оставалось исключительно редким. В отдельные годы 1960-1980-х отрицательные голоса снова появлялись, но доля кандидатов, столкнувшихся с подобным несогласием, никогда не превышала 20%.

Китайская траектория оказалась другой. Там отрицательное голосование сокращалось гораздо медленнее, растянувшись на несколько десятилетий. Вплоть до начала 2010-х годов большинство кандидатов продолжали получать хотя бы отдельные голоса против. Однако в 2017 году уже половина кандидатов была избрана единогласно.
Для авторов такие показатели служат косвенным индикатором внутрипартийной демократии, понимаемой как возможность членов партии выражать несогласие с кадровыми решениями руководства. Разумеется, голос против мог быть связан с личными конфликтами или фракционной борьбой. Однако длительное исчезновение отрицательного голосования во всем составе ЦК трудно объяснить исключительно индивидуальными обстоятельствами.

Здесь возникает главный теоретический вывод. В политологии существует распространенное представление, что устойчивость однопартийных режимов обеспечивается сильными партийными институтами, которые позволяют элитам участвовать в распределении власти и ограничивать произвол руководителя. Советский материал эту гипотезу усложняет. Пространство для выражения несогласия внутри КПСС резко сократилось еще в 1930-е годы, но сама политическая система просуществовала после этого больше полувека.