В современной России остро стоит вопрос санкций и способов их обхода, однако сама ситуация, когда государству приходится существовать в условиях внешних технологических ограничений, для отечественной истории далеко не нова. В годы холодной войны западные страны выстраивали систему экспортного контроля, ограничивая поставки стратегически значимых товаров в социалистический блок, а советская экономика постоянно сталкивалась с необходимостью искать альтернативные каналы доступа к технологиям.

Поэтому мне показалась особенно интересной статья Лили Ли о парадоксах экспортного контроля времен холодной войны. Хотя главным ее кейсом выступает Китай, описанная механика хорошо показывает, как вообще работают санкционные режимы. CoCom, объединявший большинство стран НАТО и Японию, должен был ограничивать передачу стратегических товаров и технологий государствам Варшавского договора и КНР.

Главный тезис статьи построен на парадоксе: система, созданная для технологического разрыва, сама производила новые связи. Чем сложнее становилась прямая торговля, тем активнее возникали посредники, транзитные маршруты и схемы реэкспорта. Лили Ли использует понятие dis:connectivity, описывая ситуацию, в которой соединение и разъединение существуют одновременно, а перекрытие одного канала почти неизбежно стимулирует появление другого.

Особенно хорошо это видно на китайском эмбарго 1950-х годов. После Корейской войны США добились резкого ужесточения ограничений, однако Китай продолжал нуждаться в машинах, промышленном оборудовании и точных приборах, которые можно было получить прежде всего в развитых западных экономиках. В результате западногерманские товары шли через Восточный Берлин, другие страны Восточной Европы и западноевропейских посредников. Формально пространство торговли сжималось, практически маршруты просто становились длиннее и дороже.

Иногда схемы выглядели почти анекдотично. Точные приборы перевозили из Западного Берлина в Восточный, откуда они отправлялись дальше в Китай. В другом случае груз, остановленный благодаря вмешательству американского консула в Гамбурге, в конце концов все равно дошел до места назначения через порт в одной из стран Бенилюкса. К середине десятилетия западные чиновники уже признавали, что вариантов обхода слишком много, поскольку разные участники системы контролировали транзит с разной строгостью.

Ограничения одновременно создавали отдельный рынок для посредников. Восточная Германия пыталась встроиться между Китаем и западногерманскими компаниями, превращая собственное положение в экономический ресурс. Британские фирмы и морские маршруты тоже становились частью серой зоны. В Бонне к 1956 году звучала оценка, что до 80 процентов западногерманского экспорта в Китай проходит через третьи страны. Прямая торговля сокращалась, однако вместо нее возникали цепочки из трех или четырех участников.

Не менее важен конфликт внутри западного блока. США стремились использовать экспортный контроль как инструмент безопасности, тогда как Великобритания, Франция и ФРГ постоянно учитывали собственные коммерческие интересы. Британия в 1957 году вообще отказалась от дополнительных ограничений против Китая, а французские и британские компании продолжали поставки товаров, которые Вашингтон считал чувствительными. Для западногерманского бизнеса такая система выглядела все менее справедливой: отказ от контракта часто означал лишь передачу клиента конкуренту.

К 1980-м годам ситуация стала еще сложнее. Китай превратился для Запада в противовес Советскому Союзу, поэтому прежние ограничения постепенно смягчались, а вокруг китайского рынка началась конкурентная борьба. Хороший пример дает Messerschmitt-Bölkow-Blohm, пытавшаяся выйти на рынок спутниковой связи. После долгих согласований экспорт формально разрешили, однако американская сторона настояла на семнадцати ограничительных условиях, затронувших почти все технологии, которые могли дать немецкой компании конкурентное преимущество.