Вчера я был на одной хорошей конференции о связи бизнеса и философии. Речь дальше пойдёт о вещах не таких хороших, поэтому конференцию упоминать не буду, чтобы не смешивать плохое с хорошим. Может, как-нибудь потом о ней напишу.

Суть в том, что после неё я провалился на эмоциональное дно, к которому меня привело множество причин. Я тут обычно о личных вещах не пишу, но опыт показывает, что такие откровения могут быть как раз интересны для соцсетей, поэтому решил оставить это здесь в качестве опыта автоэтнографии или, как писал Бродский, опыта борьбы с удушьем.

Придавило меня так сильно, потому что я уже с трудом выдерживаю несоответствие тех мнений о себе, которые я довольно часто слышу, и той ситуации, в которой я нахожусь. Вчера для меня было большой радостью оказаться на закрытой конференции, там было много докладов, которые я с интересом прослушал. До этого меня звали в Казань прочитать лекцию – тоже невероятно крутое для меня событие, возможность рассказать о своих исследованиях в другом городе. За лето я написал собственную статью и перевёл ещё три, у меня есть много академической работы на ближайшие месяцы. Но я чувствую, что перестаю находить в себе силы заниматься этим. Я устал тратить огромное количество своих ресурсов на философию и оставаться при этом на том же материальном уровне, что и курсе на третьем. У меня всё сильнее становится ощущение, что университетская работа в её нынешнем виде – это в большинстве случаев возможность получить отсрочку от армии и иметь какую-то аффилиацию, которая даёт тебе чувство, что ты чего-то стоишь хотя бы потому, что ты часть какой-то важной институции. Но ты точно так же можешь переводить и писать статьи на темы, которые тебе интересны, не находясь в академии. Потому что в конечном итоге то, что тебе реально интересно будет иметь настолько же мало связи с любым другим местом работы, как с университетом. Устаешь от того, что большая часть более или менее успешных случаев трудоустройства в философии связана с тем, что людей куда-то пристроил научник или другой серьезный человек. Если же тебе повезло меньше и тебе никто не предлагает ни участия в гранте, ни места преподавателя на каких-нибудь курсах, то прости. Кажется, что целенаправленно искать вакансии в нашей сфере – это дело бесполезное. И при этом ты повязан писать курсовые, дипломы диссертации, сдавать экзамены, регулярно поступать на следующую образовательную ступень – и всё это, чтобы дай бог получить несчастную четверть ставки и иметь приписку, что ты числишься в том или ином солидном вузе.

Кейс с Седаковой к этой же истории относится. Я делаю видео-эссе, трачу кучу времени на подготовку к стримам, каждый раз волнуюсь до онемения, и это набирает минимум лайков и просмотров. Стоит мне опозориться – и я получаю самое популярное видое на канале. Я всё ещё не могу понять, какой мне вывод сделать из этой ситуации – скармливать зрителям говно, чтобы они орали, как им это не нравится? Или делать видосы, которые будут смотреть глобально человек 15? Сил нет уже на это на все. Хаски правильно определил, что творчество – это когда семь дурачков смотрят, как один корчится.

Алла Горбунова в сборнике «Нет никакой Москвы» очень точно написала, что на философском факультете люди оказываются, потому что «их позвали, позвал какой-то голос, и они пошли». Стоит сделать уточнение, что их позвали, но не пообещали ничего в ответ. А ты уже успел подписать невидимый контракт, согласно которому не можешь жить без этого мира идей, но одновременно с этим ты будешь жить хуже, чем если бы ты никогда не знал ни про философию, ни про поэзию, ни про искусство. Известная проблема платоновой пещеры – тебе комфортно сидеть и смотреть на тени, но, узнав о неподлинности вещей, ты уже не сможешь вернуться к прежнему спокойствию.

Я не готов сейчас вступать в обсуждение, не хочу советов и сочувствия мне тоже не нужно. Я выворачиваю себя наизнанку, превращая боль в слова, потому что мне так легче, и потому что это тоже часть философского пути. Если философия – это сознания вслух, то мы должны видеть и то, как иногда тяжело быть человеком.