опоздании ничего страшного, я не могла успокоится. Сейчас замечаю эти черты в своем старшем сыне - он тоже преувеличивает важность всего, что касается учебы.

У меня до сих пор так: если утром у меня важное мероприятие, я буду просыпаться каждый час, чтобы проверить, не проспала ли я. Я боюсь опоздать, и даже сама не понимаю, что именно страшного должно случится, если я опоздаю.

Мне очень хотелось, чтобы Анна Михайловна меня любила, но я постоянно находила подтверждения тому, что этому - не бывать. Например, с одного из первых родительских собраний мама пришла немного удивленная: «Она спросила меня: почему Оля на меня ТАК смотрит?». Я не знала, как именно я смотрела. Я сразу вспомнила, как в садике меня дразнили «лупоглазой» и решила, что дело в этом. А когда я пересматриваю свои фотографии тех времен, я выгляжу очень испуганной. Еще у меня глаза слезились от любого фотоаппарата и от яркого света. До сих пор так - поэтому на многих фотографиях смотрю вниз.

Наша семья была многодетной. В связи с этим у меня был бесплатный проездной с красной полосой поперек и какие-то льготные (или даже бесплатные) обеды в столовой. Больше чем половине детей моего класса обеды собирали с собой, мы, льготники, ели столовское. Однажды напротив меня сидела моя одноклассница Катя Ходыкина и с аппетитом ела кекс. От него откалывались крупные крошки, и когда Катя доела, я взяла крошку со стола - мне так сильно хотелось попробовать этот кекс. На мою беду, это короткое действие попало в фокус Анны Михайловны, она подозвала других учителей и начала громко рассказывать им о моем нищенском поступке. Конечно, мне хотелось провалиться под землю, но в такие моменты у меня не было отрицания - я всегда соглашалась внутри себя «о да.. ну вот такая я жалкая».

Следующий яркий эпизод первых классов - это инцидент с Альфредом. Он, кстати, жил в нашем доме на Ботанике. Не помню, что именно обидное он мне сказал, но меня это сильно задело, и я в него плюнула. Но мой плевок попал на коробочку сока с трубочкой, которая стояла у него на столе. И выглядело это так, что я плюнула Альфреду на сок.

- Куда ты плюнула?! НА СОК?

Мне казалось, что родители посчитали меня совсем психанутой.

За год до этого - мы еще жизни на Алмаатинском - добрый партнер папы по колготочному бизнесу достал из кармана толстую пачку долларов. Заграничные деньги выгядели такими красивыми, практически сказочными.

Я думала, что бы такое сказать, чтобы мне дали одну из этих бумажек. И, видимо, у меня получилось - папин друг дал мне доллар, и я бережно его хранила. До того момента, пока не произошел тот инцидент с соком. Вот тогда у меня действительно было обжигающее чувство несправедливости. Я помню, как шла с мамой в обменник менять этот доллар, и как этой суммы хватило ровно на пакетик сока. Жалкий пакетик сока на всё моё сокровище.