У нас в анонимных наркоманах есть система наставничества. Наставник у нас называется «спонсор», ну и соответственно есть «подспонсорные». Нет одного стиля ведения человека по шагам, есть совершенно разные подходы. Кто-то любит держать подспонсорных в жесткой дисциплине, типа - звони раз в неделю, или я тебя не веду. Кто-то может указывать, что делать, а что не делать. У меня и со спонсором, и с моими подопечными - полная свобода. Каждый несет ответственность за свою жизнь, я переживаю, если мои мне долго не звонять, моя спонсор переживает, когда не звоню я.

Я долго не звонила, потому что в шаге у меня ступор. И мне надо как-то себя пересилить, перевернуть все смыслы и найти выход из этой комнаты: нужны еще люди, которым я нанесла ущерб. Какой это ущерб? В чем? Все ситуации, которые пришли на ум, я написала. Но это слишком мало, этого не хватает.

Проблема в том, что я терпила. Даже в ситуации с астрологом, знаете что я думаю? А вдруг она читает как меня защищают и ей плохо от этого? Вдруг она с хорошими помыслами? Вот я бы могла потерпеть и промолчать. Я ведь привыкла амортизировать и вывозить все своим ресурсом, поэтому обычно я говорю себе сама: нихуя тебе не тяжело, раз справляешься.

Конечно, иногда моему терпению приходит конец, и вот когда я посылаю человека подальше, я начинаю умирать от чувства вины. И это такое дискомфортное чувство, что терпеть, пожалуй, даже приятнее. Я привыкла терпеть, и каждый раз в Екб меня макает в мое детство, и я вспоминаю, откуда растут ноги.

Обычно я просто рассказываю спонсору: у меня так и так, вот так я это проживаю. И первый раз за четыре года было не так. Я позвонила, чтобы жаловаться. Я жаловалась и жаловалась. Я взяла и вывалила все, с чем не могла справиться. И мне так полегчало, вы даже не представляете. Вроде такая очевидная вещь - но для меня она совсем не стандартная. Обычно я как будто немного над ситуацией. Есть у меня ощущение: ну ведь я живу? А это значит, я справляюсь.

Когда я разводилась, я просто сказала: я развожусь. Когда у нас были конфликты я говорила: мне тяжело, мне страшно, это пиздец, но в целом я в порядке. Обычно у меня нет сомнений в том, что я делаю, и у меня почти всегда есть решение.

Моя главная проблема - мне может не хватать сил, я постоянно выпадаю из ресурса, но не могу отменить свои дела и расписание, я ненавижу подводить людей, а себя мне вообще не жалко.

Так можно пробежать марафон, или отъездить тур с младенцем и дырой с палец в челюсти. И в целом сделать это так, что никто и думать не будет о том, что тебе сложно. Мне пиздец, но я ебашу. И в целом я не падаю в эмоциональную яму. То есть даже когда мне пиздец, я в общем-то бодрячком. Я знаю людей в депрессии, я умею сравнивать, так вот я прежде всего вывожу все это эмоционально, а потом уже - все остальное.

Да, люди видят во мне сверхчеловека, но не видят механизмы внутри меня, которые толкают по зеленому полю этот ходячий замок. А механизмы эти не то что бы здоровые.

В Екб я думала - как мне удалось выжить? Я помню это ощущение, когда хочется щипать себя и царапать, чтобы отвлечь от душевной боли. Или повторять «сдохнутьсдохнутьсдохнуть» миллион раз подряд.

Взрослые научили меня терпеть. Наверное во многом так. Рецепт успеха в том, чтобы стереть свои границы и личность и ни на что никогда не претендовать. Рецепт счастья в том, чтобы никогда не забывать о том, какое ты ничтожество - ты просто уверен, что счастье невозможно заработать такому человеку, как ты. Но его можно взрастить в себе и передать другим, потому что даже капля для тебя - это много. Если повезет, можешь стать настоящим монахом, если тебя, конечно, не сломает. Меня просто не сломало.

«И больше всего я ненавижу утро, когда ты не принадлежишь себе, но в середине уже не так трудно» - пела я в Уфе «Бесконечное Го», и эти строчки о моем детстве.

Мне казалось, что если я пережила это, я смогу пережить все. Чтобы быть счастливым человеком, мне пришлось не только научится видеть свет, когда я закрываю глаза, сидя внутри своего тела, как в одиночной камере. Видеть Бога там, где нет ничего кроме боли.