Летом я выглядела хорошо, а вот зимой одежда с рынка сильно бросалась в глаза на контрасте с магазинными пуховиками, дубленками и шубами. У меня была ненавистная мне зеленая куртка и меховая шапка на завязках - в этом наряде я выглядела, как ребенок-пупс, а другие дети были симпатичными мини-взрослыми, в уменьшенных копиях взрослой одежды и обуви.

По выходным зимой папа старался вывозить нас за город, кататься на картонке с горы вниз. Или мы ходили в ледовый городок на главной площади. Папин друг Сергей Караман был горнолыжником, и иногда мы катались на картонках там, где семья Караманов гоняла по склонам.

От подножья горы к вершинам тянулись гирлянды подъемников - и горнолыжники, в красивом снаряжении, но с самодельными бугелями (крючок, который ты сам цепляешь за трос, веревка и палка, исполняющая роль сидения) друг за другом поднимались к вершине, а потом быстро летели вниз какими-то невероятными зигзагами.

Мне казалось, что горные лыжи - это развлечение для избранных. Было без слов ясно, что это дорого. Что дорого стоят сами лыжи, но еще дороже - регулярные занятия, подъемы. Один раз я уговорила папу взять мне горные лыжи в прокат. У меня не было специальной одежды, только мой пуховик и джинсы. Прокат стоил гуманно - рублей 200 или 300 за несколько часов. Я влезла в тяжелые жесткие ботинки, взяла лыжи, палки и с вырывающимся из груди сердцем пошла к подъемнику. Мне казалось, что главное - это подняться наверх.

Я не смогу описать, какой недостижимой для меня была вершина. Сам факт, что я сейчас подхожу к подъемнику и собираюсь воспользоваться им, чтобы поехать вверх, будоражил меня, как будто я была астронавтом, идущим к шаттлу, который полетит на астероид.

Не было ни одного человека, который мог поговорить со мной и объяснить, как мне правильно действовать: я боялась, что если кто-то узнает о моем неумении кататься, мне запретят, или расскажут моему папе, и он свернет всю лавочку. Поэтому я включила всю свою наблюдательность, и старалась делать, как все.

Сам подъем я помню смутно, но очень хорошо помню момент, когда надо было отпускать бугель (кажется, на том склоне уже были системы с круглыми держателями) - справа от меня был спуск вниз, по моим ощущениям - отвесная стена бездны. На моих ногах - лыжи, которыми я не умею управлять от слова совсем. И мне дико страшно!

Я помню, с каким диким криком я сорвалась с подъемника и начала скатываться вниз. Люди что-то кричали мне, пытаясь дать совет, но все было бесполезно. Чудом, я не потеряла ни палки, ни лыжи, и оказалась внизу с целыми костями.

Как вы думаете, что было дальше? Конечно, я снова отправилась к подъемнику, чтобы повторить все еще раз.

К сожалению, наши поездки на горнолыжки были очень редкими - слишком далеко они находились. Поэтому мы чаще ездили на горки в черте города, например на Флюс. Там я первый раз увидела сноуборд.

Я узнала этих парней не сразу, хотя в экстрим тусовке они были легендами (летом я тусовалась на том памятнике, где они катались на агрессивных роликах). Дело было в их одежде: она была невероятной. Если летом парни выглядели круто в широких штанах и футболках, то технологичные ткани и крой бордерской одежды, а еще - эти маски, и ботинки, и сноуборд - Gosh! - делали их просто небожителями.

Горнолыжные костюмы и лыжное снаряжение сразу показались мне такими … обычными.

Мне было страшно, что они узнают меня. Насколько жалкой я себе казалась в своей одежде, настолько же ослепительно прекрасны были они.

Я знаю, что многие целеустремленные люди думают в такие моменты: «У меня ТОЧНО это будет». Я же наоброт, думала: «Господи, мне НИКОГДА не стать одной из них. У меня НИКОГДА не будет доски, это слишком дорого»

Сейчас у меня столько сноубордов, что я могу открыть свой прокат. Квартира в горах. Мои дети учились кататься в школах с хорошими инструкторами. Но по-настоящему я чувствую радость от всего этого, только когда вспоминаю себя той маленькой девочкой, с восхищением смотрящей на сноубордистов из-за дерева, в надежде, что ее не заметят.