Так закончилось мое первое самостоятельное приключение. Я вернулась к своим друзьям во дворе уже совсем другим человеком, мне казалось, что я вырвалась из привычной среды, которая казалась мне целой вселенной. Мир оказался таким огромным, и я смотрела на свои вчерашние чувства и мечты немного свысока. Как девочка, которая вернулась из сказки в обычную жизнь. У меня была тогда любимая книжка, «Одолень - трава», про девочку Ксюн, странное существо «Скучуна» и их приключения чуть-чуть за гранью реальности, но все таки в декорациях реального города. Я жила в похожем мире, как будто моя внутренняя магия напитывалась энергией любви и приключений, поиска чего-то большего - и на эти поиски я была готова отправится одна, найти новых друзей в том мире, куда никогда не шагнут обитатели «реального» мира. Даже Антон, узнав, что я ездила одна на Плиту удивился. Я почувствовала, что в нем нет этого авантюризма, и в эту секунду мы стали чуть дальше. Как будто моя лодка без вёсел оторвалась от знакомого и любимого берега, и я держала в руках свободный конец веревки, и течение было таким медленным, что я могла наблюдать, как медленно увеличивается между нами расстояние - сантиметр за сантиметром моё детство и самая чистая любовь оставались там.

Потом у меня появились банданы и браслеты Sex Pistols и чего-то еще. Я не хотела брать символику русских рок-групп, я была слишком далека от них, а зарубежные группы, которые я ни разу не слышала - они были мне ближе хотя бы даже по визуальной картинке: мне хотелось быть частью чего-то далекого и прекрасного, и пьяные русские рокеры совсем не подходили под это определение.

Я все еще любила Антона. Может быть уже не так сильно, но этот светящийся шлейф вокруг его образа в моей голове оставался. Я перестала относиться к этому, как к нестерпимой боли и желанию обладать им - теперь мне казалось, что любовь - это то, что добавляет красок всей горечи вокруг. Любовь тоже была горечью, но это было совсем не так, как бояться наказаний дома и совсем не так, как сжиматься от страха унижения в школе. Любовь делала меня исполином внутри, гигантом - хоть снаружи я казалась себе маленькой и жалкой. Я научилась отделять внешнее от внутреннего и прятаться внутри, продолжая тянуть лямку во внешнем мире.

Какие-то острые состояния и конфликты прошли, и мы стали дружить. Я поняла, что могу быть отличным другом - ведь все мои «локаторы» настроены на него, на его интересы - и это настолько чистая волна, что мне не приходится в себе что-то ломать, наоборот - у меня есть свое мнение и видение, и я остаюсь собой, не смотря на то, что мне действительно интересно все то, что интересно ему.

Мы рубились в приставку целыми днями, я валялась на ковре в его идеальной квартире, мы вместе съедали обед, который ему оставляла его мама. Помню, как однажды неожиданно пришла его бабушка, и он спрятал меня под кровать в своей комнате. Я лежала, мне было смешно и интересно - как будто мы уже взрослые.

В школе все это время происходило всякое, но по ощущениям - ничего выдающегося. Во втором классе родители неожиданно для меня отправили меня в Петербург с классом на зимние каникулы. Я помню невероятно вкусный растворимый суп в поезде и трепетное ожидание того, что для нашей учительницы я стану немного «своей». Иногда она как будто сменяла гнев на милость и смотрела на меня не жестким холодным взглядом, а теплым и немного озорным - я мечтала, чтобы так было всегда.

Петербург был холодным и серым. Из окна гостиницы я смотрела на облезлые крыши, и никак не могла понять - что же здесь такого прекрасного. Ну да - памятники, музей, мерзкий дождь и холод - я жила от еды до еды. Развлекала себя только тем, что рассказывала соседке по комнате сказки про свои экстрасенсорные способности.

Вообще у меня были периоды таких игр - летом я говорила, что я - это две сестры близняшки, одна из которых жила в Америке. Я использовала свои знания английского языка, полученые мной в первом классе - крайне ограниченый набор, но для произведения впечатления мне вполне хватало. Мама мне подыгрывала, придумала для каждой девочки свой подход - мне это н