В то время как Шостакович, согласно музыковеду Юлии Казанцевой, "ГОДАМИ спал, не раздеваясь, ибо боялся ареста", другой великий композитор той же эпохи - Рихард Штраус, отслужив президентом Имперской музыкальной палаты (назначенный на этот пост самим Геббельсом), своим авторитетом подпирал "величие" Третьего рейха. Интересно, что Штраус спал вполне по-бюргерски спокойно, не страшась попасть в гестапо. Не потому ли, что фашистские власти считали его произведения резонирующими с "истинно-арийским" духом?

Итак, картина маслом: одному великому композитору власть мешала жить, другому - не мешала. У меня вопрос: на стороне какой власти должны быть симпатии тех, кто игнорирует "нюансы" и обращает внимание только на одну сторону отношений Дмитрия Дмитриевича с советским государством? Почему мы должны принимать во внимание нюансы взаимоотношений Штрауса с фашистским государством, и при этом игнорировать более очевидные "нюансы" взаимоотношений Шостаковича с государством советским?