К пониманию нашей современности.
Тезисы. Продолжение № 9. (начало см. выше).

25. Это значит, что нынешняя схватка держав («Четвертая мировая гибридная») не будет линейной, идущей по нарастающей. Она будет пульсировать в виде региональных военных столкновений, затихающих и начинающихся вновь, до тех пор, пока в их потоке не возникнет новая устойчивая структура «многополярного мира». В настоящее время еще не сложились условия, учитывая которые, возможно было бы прогнозировать завершение этого процесса. Скорее, мы находимся только на излете его первой серии. За ней неизбежно последуют новые, ибо главные противоречия между противниками остаются неразрешенными. И в данном случае я имею в виду не только США и ЕС – с одной стороны, Россию и Китай – с другой, но и противостояние промышленной буржуазии (условного Трампа) и финансовой олигархии (условного Байдена) в самих США. Это возвращает нас к тезису о том, что в США федеральная ВПБ слаба, а буржуазия политически самостоятельна. Но если буржуазия самостоятельна, то она не единственна — есть промышленная и есть финансовая, и у них разные интересы, которые они способны защищать. Промышленной нужны свои цепочки производства (отсюда CHIPS Act, импортозамещение в американской версии, тарифы). Финансовой нужна глобальная открытость и контроль над мировыми денежными потоками. Трамп — не «сбрендивший президент», а представитель одной фракции против другой. И противоречие между ними не разрешено — оно лишь на время приглушено внешним конфликтом. Было бы большим упрощением свести все дело к «цивилизационному конфликту» Запада и Востока или к конфликту "центра и периферии", как любят эпигоны Тойнби, Хантингтона и Валлерстайна. Но я – не мирсистемщик и не евразиец, а марксист и не подменяю геополитическими понятиями понятия социологические и экономические.

26. Заключение. Превращённый капитализм — не «искажённый капитализм» и не спекулятивный, фантастический "посткапитализм", а переходная эпоха: с одной стороны, она содержит в себе продукты разложения капиталистического способа производства (бюрократическая рента - это рынок, вытянутый по вертикали), с другой - в ней увеличивается роль и значение формального обществления, роль и значение обменов, не опосредованных деньгами (интернет - технология подобных обменов), значит - увеличивается роль и значение самодеятельности, вытесняющей труд и производство стоимостей. Тем самым начинают складываться условия, при которых формальное обобществление становится реальным. Другое дело, что это процесс небыстрый .

Этими тезисами я пытался вернуть нашей современности право и, что самое главное, возможность выразить свою специфику, отличную от специфики прошлых эпох. Но подавляющее большинство общественных теорий заняты тем, что лишают современность этого права и этих возможностей, видя в ней только продолжение прошлого («капиталистического», «традиционалистского» и так далее). По этой причине они не в состоянии прогнозировать будущее: будущее возникает не из прошлого, а из специфического настоящего, из его микротенденций. Понимая особые закономерности настоящего, мы обретаем критерий, позволяющий отделять существенные микротенденции (которые являются эмбрионами макротенденций) от несущественных.

Hic Rhodus, hic salta.