Урбан блок | Леон Пряжников

В девелопменте вообще довольно много вещей, которые одновременно могут быть и плюсом, и минусом. Исторические корпуса XIX века — отличный пример. С одной стороны, это ограничения, реставрация, сложные конструктивные решения, дополнительные косты и время. С другой — архитектура и идентичность, которые в новом проекте пришлось бы придумывать с нуля. Что маркетологу и продуктологу — фишка и кайфы, то инвестиционщику и строителю — боль, страдания и ресурсы.

Девелопмент во многом и заключается в умении превращать минусы в плюсы. И хорошо, что в Москве появляется всё больше проектов, где наследие становится не обузой, а преимуществом нового продукта.

Самый очевидный пример — Lucky на Пресне. Все наверняка были в его «Нижнем городе»: рестораны, кафе, фитнес, магазины и прочие увеселительно-гастрономические функции разместились в семи сохранённых исторических корпусах бывшей лакокрасочной фабрики братьев Мамонтовых. Новые жилые башни здесь дают метры, а старый завод — характер месту.

Есть и менее очевидный пример — «Серебряный фонтан» у метро «Алексеевская». На территории бывшего завода «Водоприбор» сохранился целый ансамбль Алексеевской водоподъёмной станции конца XIX века, построенный Максимом Геппенером. Когда-то отсюда воду из Мытищ при помощи паровых машин отправляли дальше к Крестовским водонапорным башням, а оттуда — в московский водопровод.

Сегодня краснокирпичные корпуса отреставрированы и получили новые функции: здесь появились офисы, галерея, чайная и другие общественные пространства. Причём сохранили не только сами здания, но и довольно утилитарные элементы промышленной архитектуры — например, историческую дымовую трубу котельной 1892 года.

Вообще заводская труба становится чуть ли не главным фетишем современной ревитализации. В Lucky трубы сохраняли специально, на Бадаевском восстановили утраченную 23-метровую трубу варочного цеха, причём теперь у неё вообще нет никакой функции, кроме эстетической. А здесь сохранили историческую трубу насосной станции.

И логика понятна: одним силуэтом труба объясняет историю места лучше десятка табличек. Новое жильё можно построить почти где угодно, а архитектуру конца XIX века к проекту уже не пририсуешь.
Поэтому ждём обновления Электрозавода, «Кристалла» и другого промышленного наследия столицы.

В прошлый раз смотрели на Электрозавод «с фасада», теперь удалось заглянуть «внутрь». К сожалению, за парадным фасадом средневекового готического замка скрывается постсоветская ушатанность с привкусом заводской культуры эпохи застоя.

Но сначала — почему завод вообще выглядит как замок? Зачем люди строили настоящие замки, а потом перестали? Ответ довольно простой — развитие артиллерии постепенно сделало средневековые крепостные стены бессмысленными. А вот откуда вообще у нас представление о том, как должен выглядеть «средневековый замок», — вопрос интереснее.

Кто-то наверняка вспомнит Нойшванштайн. Но я вас расстрою: к реальному Средневековью он имеет примерно такое же отношение, как Измайловский кремль к архитектурному ансамблю XVII века. Нойшванштайн закончили в 1886 году — разница с проектом нашего Электрозавода всего 29 лет.

Очень кстати у Redroom выходил выпуск про медиевализм — про то, как отношение к Средневековью и готике менялось уже сильно после самого Средневековья. В XIX веке романтики снова полюбили замки, башни, шпили и стрельчатые арки, причём историческая достоверность была не самым важным критерием.

В итоге появлялось буквально «Средневековье на максималках» — и Электрозавод прекрасный поздний родственник этой традиции.

В 1915 году Георгий Евланов проектирует здесь завод товарищества «Проводник» — крупного русско-французского производителя резиновых и телеграфных изделий — в виде огромного тюдоровского замка. Революция остановила стройку, а в 1920-е комплекс уже достраивали под совершенно другую страну и совершенно другую функцию. В конце 1925 года здесь решили создать предприятие специально для реализации плана ГОЭЛРО, а в 1928-м состоялся его официальный запуск. В одном гигантском комплексе объединили ламповое, трансформаторное, прожекторное и другие электротехнические производства. Здесь осваивали отечественные трансформаторы, электролампы и даже решили знаменитый «вольфрамовый вопрос» — наладили собственное производство вольфрамовой проволоки для ламп.

За декорациями средневекового замка производили электрическое будущее новой страны.

В постсоветский период случилась частичная деиндустриализация замка. Огромные дешёвые помещения сами собой заполнили фотостудии, художники, небольшие производства, танцевальные школы и офисы. Без мастерплана ревитализации, брендбука, фудкорта и обязательного слова loft.

Получается, Электрозавод уже однажды прошёл ревитализацию. Такой креативный кластер для дешёвого креатива. После пожара в феврале 2025 года арендаторы начали съезжать, а затем внутри стартовали демонтажные работы. Теперь начинается следующая жизнь территории — большой девелоперский проект и ревитализация уже в полный рост, а не на коленке.

И масштаб там соответствующий. Пишут что будет реализован один из крупнейших проектов mixed-use застройки города с доминантами до 200 метров.

По моей информации, «Подкову» сносить не будут. Исторические фасады, башни, порталы, — сохраняются. Эти корпуса сейчас исследуют вместе с реставраторами, чтобы понять, как и в каком объёме их восстанавливать, а затем встроить в проект обновления территории. А то, что сейчас активно форсят в телеграме как «снос Электрозавода», — в том числе демонтаж более поздних корпусов. Например, снесённое строение №10 не относится к первоначальному ансамблю 1910–1920-х годов.

Дальше покажу пример удачной ревитализации.

Куда же без рубрики #latergram. Вот «Жилые дома МВО на улице Коровий Брод» из 2016 года. Надо признать, что краснокирпичный корпус что заселённым, что расселённым выглядит одинаково депрессивно. Разве что один из элементов роскошной дачной жизни конца 00-х — тарелка «Триколор» — выглядит свежей и недавно повешенной. Ведь неважно, в какой квартире и с каким ремонтом ты живёшь. Важно иметь доступ к проверенной информации.