Когда в текстах об архитектуре затрагивается перцептивный опыт, то авторы, как правило, описывают его в положительном или нейтральном ключе. Однако в архитектурном дискурсе есть место и негативным переживанию. Самоценность они обрели благодаря эстетической категории возвышенного. Она впервые упоминается в 1674 году у Буало, а полноценная её теория складывается у И. Канта и Э. Бёрка. Под возвышенным они подразумевают опыт от столкновения с явлениями, чья мощь непостижима и многократно превосходит наши возможности: это могут быть бескрайние природные ландшафты, катастрофы и стихийные бедствия. В отличие от категории прекрасного, которое ассоциируется с позитивными переживаниями, возвышенное оказывается ближе к ужасу, страху, дискомфорту, но не отождествляется с ними, поскольку между смотрящим и наблюдаемым явлением имеется безопасная дистанция. Причинами возникновения возвышенного французский философ Ж.Ф. Лиотар считает подвижки в художественной среде: появление данной категории сопутствовало появлению романтизма на фоне «устаревания» доктрины классицизма. Лиотар отмечает, что категория возвышенного переносит акцент с самого произведения искусства на ощущения зрителя:
«Отныне считается правильным анализировать способы воздействия на получателя, способы получения и переживания произведений искусства… Теперь вопрос не в том «как делать искусство?», а «что значит переживать искусство?» (Пер. В. Мазина)
Осмысление негативных эмоций в архитектуре было инспирировано в том числе психоанализом. В 1919 году З. Фрейд пишет эссе о понятии «жуткое» (Unheimlich): как и возвышенное, оно также связано со страхом, но относится к пугающим формам поведения знакомых вещей. Истоки этого понятия он возводит к Шеллингу и Йенчу, а конкретные примеры его выражения черпает главным образом из литературы.
В архитектурной теории термин «жуткое» встречается в 1980-1990-е годы: примером тому становится монография Энтони Видлера. В монографии «Архитектурное жуткое» он говорит о том, что пространство прячет в своих тёмных недрах все объекты страха и фобии: эта центральная для архитектуры категория интерпретируется им как источник невидимой угрозы коллективному и индивидуальному благополучию. Во введении к монографии автор пишет:
«С конца XVIII века архитектура была глубоко связана с понятием жуткого. С одной стороны, в литературе и искусстве дом служил сценой для бесчисленных репрезентаций присутствия призраков, для встреч с двойниками, для расчленений и других ужасов. С другой – лабиринтообразные пространства современного города предъявлялись как причина тревожности современного человека, проявляющейся в революциях и эпидемиях, в фобиях и чувстве отчужденности»
(пер. П. Хановой)
Видлер отмечает, что фрейдистское жуткое прочно часто использовалось деконструктивистами Coop Himmelblau, Питером Айзенманом и Бернаром Чуми. Они апеллируют к описанной у Фрейда идее разрушения цельности тела и используют её как способ критики классических идеалов архитектуры (пользы, прочности и красоты). Однако категория жуткого в архитектуре проявляла себя и ранее: Видлер обнаруживает её присутствие в монументальных проектах Э.Л. Булле.
Аналогией «жуткого» можно считать термин «гротеск» у Питера Айзенмана. Он характеризует его как попытку материализовать нечто «неопределенное», как репрезентацию идеи уродливого, деформированного и неестественного. Как и Видлер, Айзенман считает гротеск антиподом прекрасного и также расценивает его как способ развенчать сформировавшиеся в эпоху ренессанса ценности архитектуры. Критический указанных авторов, как правило, связан с несколькми причинами: с одной стороны, это влияние метода деконструкции Ж. Деррида и постструктуралистской философии, а с другой — поиск новой исследовательской оптики для изучения отношений между архитектурой, политикой, частной и общественной жизнью. Идеи Видлера высоко оценило профессиональное сообщество: его работы о жутком публиковались в антологиях К. Несбитт и М. Хейса, а в 2025 году «Архитектурное жуткое» перевели на русский язык,