Охват высшим образованием в Китае вырос с 30% в 2012 году до 60,2% в 2023-м; в стране 47 млн студентов и 3074 вуза. Расходы на исследования и разработки в 2024 году превысили 3,6 трлн юаней (2,68% ВВП); по доле в мировых затратах на науку Китай (27%) уступает только США (30%). На университеты приходится свыше 60% фундаментальных исследований страны. В Nature Index, отслеживающем публикации в ведущих журналах по естественным наукам и наукам о здоровье, Китай обошёл США в 2023 году и с тех пор наращивает отрыв; в пятёрке ведущих академических институций мира после Гарварда идут три китайских университета. Цинхуа и Пекинский университет занимают 12-е и 13-е места в мировом рейтинге THE 2026 года.
Как? На этот вопрос отвечает историк Гарварда Уильям Кирби в книге Empires of Ideas. Китай десятилетиями учился у чужих систем, перестраивая заимствованное под свои задачи, и соединил немецкую концепцию исследовательского университета, американскую кампусную модель, советскую отраслевую специализацию, государственное планирование и знакомые многим странам программы развития университетов (что-то напоминает, да?).
И вместе с инструментами из международной практики китайская система получила и знакомые для других национальных систем набор проблем. Массовизация обострила вопросы качества и трудоустройства выпускников; погоня за рейтингами смещает приоритеты университетов к измеримым показателям; программы развития, стимулируя менее 5% самых сильных вузов, усилили их разрыв; параллельное с массовизацией обострение неравенства (как пример: абитуриент из Пекина имеет примерно в 30 раз больше шансов поступить в Цинхуа, чем абитуриент из провинции Хэнань).
Но есть и специфические черты. Государство и партия присутствуют в китайском университете на всех уровнях. Цели системы задаются национальными пятилетними планами, и под них выстраиваются стратегии и показатели вузов. Управление двойное, административное и партийное, ключевые кадровые решения согласовываются. Пространство академической автономии значительно ограничено. Развитие инженерных и естественных наук идёт в таких условиях заметно эффективнее, чем социальных и гуманитарных.
Для управленца из российского вуза этот опыт особенно ценен для рефлексии и кейсового разбора. Помимо книги Кирби, о китайской системе написано немало информативных исследований, но чтение не заменит возможности увидеть университеты своими глазами, поговорить с их руководителями, администраторами, преподавателями и учёными, а затем обсудить с коллегами и экспертами, как применять это в своём вузе. В китайском случае, где из-за особенностей системы декларируемые и реальные практики расходятся сильнее обычного и уловить разницу между ними можно только вживую, это важно вдвойне.
«Во время визита в зарубежный университет легко сфотографировать современный кампус и спросить, как построить такой же. Но для управленца значительно важнее другие вопросы: какую проблему решало конкретное изменение, кто принимал решение, откуда появились ресурсы, как удалось согласовать интересы разных сторон и по каким результатам оценивали успех. На таких вопросах мы хотим сосредоточиться во время стажировки»
— Директор Института образования НИУ ВШЭ Евгений Терентьев.
В октябре Институт образования НИУ ВШЭ проводит управленческий интенсив для лидеров высшей школы в Китае. За пять рабочих дней участники посетят пять университетов в Пекине, Сучжоу и Шанхае, встретятся с университетскими управленцами, пройдут по кампусам и обсудят образовательные модели, работу со студентами и стратегическое управление. В конце каждого дня участники вместе с экспертами Института разбирают увиденное и обсуждают, что применимо в российском контексте.
Интенсив пройдёт 10–17 октября 2026 года. Приём заявок открыт до 13 сентября.
Подробнее о программе и подать заявку