Борис Кутенков
(часть 2; часть 1 тут)
7. Елена Невзглядова. «Уменье чувствовать и мыслить нараспев». («Арион», 2009, № 2).
Статья Елены Невзглядовой входит в цикл её работ по интонационной теории стиха – и посвящена особому звучанию поэтической речи, отличному и от прозы, и от разговорной коммуникации. Теоретик вводит понятие «асемантической паузы»: «Стиховая пауза в конце каждого стиха не похожа ни на один вид паузы, известный прозе. Она и не синтаксическая, которая членит поток речи на отдельные группы (синтагмы), отделяя, например, главное предложение от придаточных; не экспрессивная, выражающая эмоцию (Он сыграл этот прелюд… великолепно!), и не пауза хезитации (колебания), когда говорящий делает остановку, подыскивая нужное слово (хотя она и совпадает часто то с одной, то с другой). В стихах пауза на конце строк иррациональна, она не связана ни со смыслом, ни с грамматикой фразы. Она — сама по себе — бессмысленна. Это — асемантическая пауза. <…> С помощью асемантической паузы в речь вводится звучание, свободное от выражения грамматических отношений, что позволяет ему передавать эмоциональное состояние говорящего (пишущего) гораздо точнее и тоньше, чем это делают другие экспрессивные средства языка». Интересно и о понятии ритмической монотонии – термин, который не обладает в данном случае негативным оттенком и является конструктивным свойством стиховой речи с её неадресованностью. Любопытны и рассуждения об актёрском чтении с примерами.
Забывая порой о природе поэтической речи, запутываясь в разнонаправленных точках зрения, открываешь статью Невзглядовой с её «азбучностью» – которая оказывается не такой уж азбукой. И с каждым перечитыванием – неизменно интересно погружаться.
С чем можно поспорить – это с мыслью о знаках препинания: стихов без оных теоретик Невзглядова не любит, говоря об утере «оттенков смысла». Но, собственно, понимание иного, суггестивного смысла, неадресованности, обращённости к Высшему Адресату и замены коммуникативности эмоциональным началом – такому определению «смысла» препятствует. Здесь литературовед вступает в некоторое противоречие с самой же собой. См. статью Нади Делаланд в «Лиterraтуре», которая убедительно возразила Невзглядовой на эти рассуждения.
8. Андрей Тавров. «Стихотворение – преступление против смерти». (Из сборника эссе «Письма о поэзии», 2012).
Собственно, восприятие эссеистики Андрея Таврова (1948 – 2023) – скорее вопрос веры, как в случае с поэзией и религией; либо изначально подключаешься к опыту автора, либо он остаётся чуждым тебе. В любом случае, эта субъективная правда (опирающегося, впрочем, на огромный философский и литературный бэкграунд) заменяет здесь логику обоснований. Но правда такова, что хочется внимать, – особенно восхищает, конечно, независимость, умение Таврова жить в «своём» времени, не замечая моды.
«Преступное обновление» в этой терминологии – не банальное нарушение этики, оно «имеет дело не с конечными философскими теориями, даже самыми остроумными и изощренными – от Хайдеггера до Барта и Подороги, а с реальным и внесловесным опытом сакрального броска в неречевые «первоосновы жизни» (Мандельштам)».
В современной поэтической ситуации, говорит автор – споря с веселящимся, деконструирующим началом, – никаких запретов нет и преступать нечего. Но это взгляд из конца нулевых или начала десятых. Насчёт запретов всё по-другому. Что-то изменилось? Изменится?Продолжение в комментах
🧐 btlg