Десять злейших врагов молодого поэта
Борис Кутенков

1) Обстоятельства, не дающие сказать своё слово. Например, отсутствие своего угла. Мероприятия, после которых «отмечаешь» с другими поэтами, приходишь под утро, и тут уже не до сосредоточенности на творчестве. Впрочем, через это «социальное» легче пробиться при условии творческой воли, нежели через страх внутреннего сокрытия, цензуру и автоцензуру. 
Давайте объединим этот пункт и с другим немаловажным обстоятельством: внутренний цензор, не позволяющий выразить то, что хочется. С этим сложнее, нежели с цензурой «внешнего» свойства: для последней поэзия как жанр наиболее пригодна – метафоры, оттенки колеблющихся значений, вообще поливалентность стихотворного слова. (И всё же отличайте это от намеренной шифрации, не увлекайтесь последним.) Автоцензор – побеждаем трудно.

2) Слишком быстрая «закормленность» успехом, которая иногда ведёт к переступанию через учителей. Разумеется, в 17-18 лет приоритеты резво меняются, возникает соблазн попробовать всё, посещать разные семинары – и отринуть то, что тебе не близко. Это как раз нормально. Виталий Пуханов даже говорил как-то, что задача ученика – предать своего учителя. И всё же чрезмерно быстрая смена парадигм иногда ведёт к наплевательству на тех, к кому, возможно, стоит быть чуть внимательнее.

3) Тут будет неожиданная формулировка, и нужно поточнее. Сдвигаемая граница между эстетическим и человеческим (в сторону коррупции дружбы или, наоборот, человеческой неприязни, которая распространяется на творчество). Сюда же отнёс бы, например, сентиментальность по отношению к умершим, чьи тексты сразу «становятся» хороши. Как находить этот баланс – я сам для себя не решил, и учусь ему всю жизнь. Но для критика и культуртрегера неощущение этого баланса похуже, чем для поэта.

4) Здесь пойду вопреки распространённому мнению и скажу про излишнюю боязнь самоповтора. Тут поспорю с тезисом Леонида Костюкова о том, что не стоит втискивать в новое стихотворение удачи предыдущего. Но страх перед вариацией, самоповтором может как раз убить удачу, к которой пробиваешься эмпирически. Многописание – не беда, а для кого-то и приём: да, не всё нужно публиковать, и всё же часто, «оттачивая» те или иные образы, достигаешь лучшего воплощения.

5) Вообще чрезмерные сомнения в себе, подавляющие творческую волю. Сомнения сомнениям рознь: стоило бы отличать такой подавляющий перфекционизм от неуверенности в конкретном тексте или творческом жесте (это как раз бывает плодотворным в процессе перечитывания, рефлексии над публикацией). Но порой такое отношение к себе превращается в убийство творческой личности, которое не даёт публиковаться годами и десятилетиями. «Вы могли бы сильнее навязать себя эпохе», – советовал Пастернак молодому поэту. Тут вернёмся к пункту 4: страх самоповторов – только отдельное проявление чего-то большего.

6) Стремление удивить. Частный случай – вычурная рифма, о которой мы неоднократно говорили, или форсируемая звукопись. Скажем шире – вообще категория читателя, которая присутствует при сочинении текста. Чем чаще её отбрасываешь, тем явственнее подлинность. Это не мешает конкретной адресации и даже внутреннему желанию понравиться тому или иному человеку, которое стимулирует, но пусть это желание присутствует на уровне глубинной интенции и не становится определяющим в создании строк и образов. Лучше всего это описал Мандельштам в статье «О собеседнике» – по сути, закрыв тему.

(Продолжение в комментах)
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀