Пять худших стихотворений Бориса Кутенкова: почему это плохо
Сегодняшняя статья вдохновлена моим недавним постом в тг-канале, в котором я ради кринжа выложил несколько стихотворений, написанных мной до поступления в Литинститут. Кто-то из комментаторов, однако, написал, что «стихи не кринжовые, а милые», — ну, может быть, и так, но посмеяться над собой в любом случае никогда не лишне. Кураторы проекта VOINOVPOETRY предложили объяснить, чем же эти тексты так плохи, — и затея сразу же показалась мне весёлой и небесполезной. Возможно, юного читателя этот обзор не предостережёт от юношеской графомании — но поможет лучше понять, что есть плохое стихотворение вообще. Мне кажется, что такое определение («плохое стихотворение вообще») правомерно, в отличие от вообще хорошего, эталона которого, по сути, не существует: подлинный текст потому и хорош, что не сводится к отдельным составляющим, а сотворение его — к рецептам. Но когда речь идёт о том, что дурно, — здесь вполне можно выделить какие-то лайфхаки с приставкой «не».
Итак, переносимся в 2005-й. Юность, которая, по слову современного поэта,
смешна гарольдовым плащом и вулканическим прыщом.
Подготовительные курсы при Литинституте, первое обсуждение, на котором мне было деликатно сказано о «необходимости поиска собственного лица в поэзии». Автор — ещё даже не полметра с кепкой, а романтический десятиклассник, познания которого о поэзии ограничиваются Рубальской и Рубцовым… ну ещё несколькими разношёрстными именами. Страстно и безответно влюблённый в певицу (о чём позже написан его автобиографический верлибр «Слонёнок»). О литературной судьбе не мечтающий.
Стихотворения даём цитатой, чтобы кринж представал перед глазами, так сказать, целостным:
Кринж номер 1
Научен горьким опытом прощенья,
Измучен чередой былых обид,
В часы, когда мой ангел крепко спит,
Я жажду, как и он, - уединенья!
Задёрнуть шторы, спрячась от забот,
От мелких дрязг очистившись душою,
И просто быть наедине с собой,
Придя к тому блаженному покою,
Когда закрыта в будущее дверь
И «завтра» от «вчера» — неотличимо...
А что сегодня? Ведь никто теперь
Меня не ввергнет в суеты пучину,
Не потревожит в сумрачной тиши,
Не соблазнит мечтой, обманно-сладкой...
Порой лишь одиночество украдкой
Стучит в окно зашторенной души...
Множество романтических клише— а на уровне формы сплошной пятистопный ямб, так располагающий к инерции; за эту инерционность формы я сейчас ругаю участников своих семинаров. Ещё «ангелы» как признак общепоэтического словаря и архаическое «спрячась» — в общем, все штампы этого возраста (надо сказать, однако, что сегодняшние шестнадцатилетние пишут не в пример лучше). Да ещё примерка того самого прыщавого «чайльд-гарольдового плаща». В этой примерке есть и характерное — внутренняя идентификация себя с образом Лермонтова как, видимо, с формирующим образом поэта (что в некотором смысле осталось на всю жизнь). Однако вряд ли можно говорить об органичном следовании его традиции, скорее об эпигонстве.
На что сейчас обратил внимание при перечитывании — это звук «ш», проходящий через стихотворение: фонетика тишины, палец, поднесённый к губам. Звук органично пронизывает весь текст, и видится, что это не так уж и плохо. Помнится, что оно и писалось с той лёгкостью, которое, в общем, сопутствует подлинности (хотя бы и на том стартовом уровне). Быть может, именно такая лёгкость звука свидетельствует о зыбкой категории таланта? Но понятно, что тогда ещё ничего невозможно было предсказать; что-то обещала, быть может, лишь элементарная грамотность на уровне версификации. Не думаю, впрочем, что именно она расположила Инну Ивановну Ростовцеву, набирающего мастера поэтического семинара, к тому, чтобы поставить плюс на творческом конкурсе. Знаю от неё, что ей в отношении меня «подсказало» другое (а что — пока придержим в секрете: и в столь откровенной публикации должны быть свои тайны).
(продолжение)
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀